Может, лазурит?

– Вполне возможно, именно это мне и запомнилось, в особенности если мама носила его постоянно.

– Должно быть, так и было, – предположила Ларк. – Она его не снимала.

– О, была еще песенка, о цветах. – Кейт напела незатейливый мотив. – Почему-то она отложилась у меня в памяти на всю жизнь, но за все время, пока преподавала музыку, я не встретила никого, кто бы знал ее. Мне всегда казалось, что ее пела мне мать. Вам она не знакома?

Грамерси покачали головами.

– Но это ни о чем не говорит, – заметила Ларк. – У нас не было возможности увидеть вашу маму.

У Кейт опустились плечи.

– Было бы замечательно, если бы тут имелась какая-нибудь связь, доказательство, но мне кажется, надежда на это весьма зыбкая.

– Надежда не может быть зыбкой. – Тетушка Мармозет похлопала ее по руке. – И, дорогая, нам нужно решить, как тебя называть. Если ты принадлежишь к нашей семье, то Тейлор совсем не то имя, которое тебе следует носить.

– Эту фамилию я получила в Маргите, – призналась Кейт. – Так что называйте меня по имени, так будет лучше.

Несмотря на то что по документам она была Кэтрин, все звали ее Кейт, и ей это нравилось. «Кэтрин» звучало очень уж помпезно; «Кети» наводило на мысль о легкомысленной молоденькой девчушке, а вот «Кейт» было именно то, что нужно: чуткая, умная молодая женщина, у которой множество друзей.

Она Кейт, а когда-то для кого-то была Кэти: «Будь храброй, моя Кэти!»

А сегодня, когда Торн прижал ее к земле, пытаясь прикрыть своим телом – пусть даже угроза представляла собой летевший по ошибочной траектории арбуз, а не смертельную бомбу, – он тоже назвал ее «Кэти». Как странно!

– Вы покажете нам местные красоты? – вторглась в ее мысли Ларк. – До смерти хочется побродить по старому замку на обрыве.

– Может, отложим это до завтра? Там сейчас проходят учебные стрельбы местного ополчения. Но я с удовольствием провожу вас до церкви.

– Запомните эту мысль. – Лорд Дру отодвинул штору на окне. – Похоже, прибыли наши вещи.

Кейт проследила за его взглядом и несказанно удивилась, увидев караван из… трех карет, который остановился перед «Рубином королевы». Все они были доверху нагружены чемоданами и сундуками, содержимого которых наверняка хватило бы на небольшую колонию.

– Ну слава богу! – воскликнула тетушка Мармозет. – А то у меня осталось всего три леденца.

Торн никогда не изменял своим привычкам.

В этот вечер, после того как все разошлись, он вернулся в свое одинокое жилище, расположенное в одной из четырех башен цитадели замка Райклиф, вытряхнул пыль из офицерского кителя и до блеска начистил сапоги. Закончив подготовку к следующему дню, он сел за маленький, грубо сколоченный стол и принялся перебирать и оценивать события минувшего дня.

Это тоже входило в каждодневную привычку.