– Ты просто чудо, – услышал Торн ее шепот. – Именно это мне и требовалось сегодня. – Она погладила щенка. – Спасибо тебе, малыш!

У Торна защемило в груди, как будто повернулись вдруг старые заржавевшие шестеренки. Девушке удалось невозможное – заставить его чувствовать. Ей всегда это удавалось, даже давным-давно в прошлом, которое от нее сейчас заслонили более поздние воспоминания, что в отношении ее настоящее благо.

Но Торн помнил. Помнил все!

– Пора отправляться в путь. Пока доберемся до Спиндл-Коув, уже стемнеет.

Оторвавшись от собачонки, Кейт взглянула на него с любопытством.

– Вы поедете верхом вместе со мной. Вы оба. Я усажу вас в седло перед собой, а собаку будете держать на руках.

Словно спрашивая разрешения, она сначала повернулась к лошади, потом посмотрела на щенка и наконец подняла глаза на Торна.

– Вы уверены, что мы уместимся?

В сомнении Кейт покусала губы.

Ей явно не понравилась его идея: это было отчетливо видно. И понятно. Да он и сам не горел желанием осуществить пришедший ему на ум план. Три часа верхом с мисс Кейт Тейлор, устроившейся у него между бедрами? Это же мука адова! Но другого способа быстро и безопасно доставить ее домой у него не было.

Он вынесет это. Уж если сумел выдержать целый год, постоянно сталкиваясь с ней нос к носу в крохотной деревушке, то три часа пусть и куда более тесного соседства уж как-нибудь…

– Я не могу оставить вас здесь, так что это дело решенное.

Ее губы тронула легкая улыбка: она явно почувствовала себя увереннее. Это успокаивало и одновременно тревожило.

– Ну, если вы так решили, у меня нет возражений.

«Ради бога, не говори так!»

– Благодарю вас, – добавила Кейт, легонько дотронувшись до его рукава.

«Ради самой себя, не делай так!»

Торну явно это не понравилось: он отдернул руку, – и Кейт огорчилась.

Ему захотелось ее утешить, но он даже не стал пытаться, а лишь напомнил:

– Не забудьте про щенка.

Он помог ей подняться в седло, придерживая за колени, а не за бедра, что было бы более целесообразно, вскочил на лошадь сам и, взяв повод в одну руку, другой обнял ее за талию. Когда они наконец тронулись, Кейт откинулась на него, теплая и нежная, так что его бедра оказались прижаты к ее бедрам.

От ее волос пахло клевером и лимоном. Этот запах всколыхнул в нем все чувства, прежде чем он успел взять себя в руки. Черт, черт, черт! Можно было бы держать ее на расстоянии, не давать ей говорить с ним, дотрагиваться до него или отвлечь щенком, но как заставить себя не обращать внимания на ее женственность, на этот райский аромат?

Забылись побои, пытки – годы, проведенные в тюрьме…

Торн понял, что следующие три часа, вне всякого сомнения, станут самыми тяжелыми во всей его жизни.