Последовавший за этими словами вздох Айслы вышел таким неровным, как если бы ее легкие завалили камнями. Она была самозванкой, бессильной жертвой в волчьей стае. Айсла неплохо справлялась с ролью правительницы диких, хорошо притворялась внешне, но контролировать свои эмоции ей было гораздо труднее. С этой его силой Грим мог ее разоблачить, если она не научится справляться со своими чувствами в его присутствии.

Сумрачные часто владели особыми талантами по отношению к сознанию. Отчасти поэтому они считались такими опасными. Правители также часто обладали дополнительной способностью, редким даром, который передавался по наследству и проявлялся через несколько поколений. Этот дар обычно не имел ничего общего с силами звезд, луны, солнца, природы, тьмы или неба.

Айсле стало интересно, есть ли у Грима такая способность.

– Теперь ты волнуешься. – Он остановился и посмотрел на нее. – Почему ты волнуешься?

Волнение – вовсе не то, что должна чувствовать могущественная правительница диких, даже рядом с предводителем сумрачных. Она посмотрела на него, в эти глаза – такие темные, будто бездонные, как две галактические черные дыры, и взяла себя в руки, чтобы смело спросить:

Грим чуть откинул голову назад в знак понимания.

– Ты переживаешь, что у меня есть способность, о которой я тебе не говорю. Которую использую против тебя прямо сейчас.

Ну да, а что такого. За сто дней пребывания на острове ей самой придется лгать, красть и, возможно, убивать.

Грим в планы не входил. Пока.

Он пожал плечами и двинулся дальше по дорожке.

– Она у меня есть. Но я пока о ней умолчу. – Грим взглянул на Айслу. – В любом случае это не чтение мыслей. И не что-то такое, что я мог бы тайно использовать против тебя.

Холм, по которому они спускались, закончился, трава дальше не росла – и внизу, в долине между двумя горами, показался рынок.

– Пятьсот лет меня здесь не было. И почти ничего не изменилось.

Он повернулся к Айсле, его глаза блеснули.

– Сердцеедка, тебе можно шоколад?

Айсла постаралась не показывать, что голодна.

– Могу съесть его столько, сколько сама вешу.

Островитяне заполонили рынок, звеня монетами в карманах. Гвалт действовал на нервы. Столетний турнир был смертельно опасной игрой. Неужели люди не понимали, что в случае, если у правителей все получится, один из народов исчезнет? Неужели им не страшно?

Похоже, сто солнечных дней без бури перевешивали любой страх.

Агора состояла из крошечных домиков, плотно прижавшихся боками и отличавшихся друг от друга, как и каждый из народов. Один магазинчик напоминал перевернутую чашку из матового стекла. Другой походил на высокое красное дерево, из его трубы валил дым, словно вереница грозовых туч. Третий стоял на сваях.