В третьесортных барах за свою жизнь Антуан побывал немало, так что разбирался в вопросе…

Абсент сделал свое дело – хмель ударил в голову. Он повысил голос.

– Брось насмешки, Симон! У меня в Борсхане кое-что спрятано. Нужно подобрать людей, чтобы забрать это. Ты получишь свою долю!

Дюфур допил виски, погонял во рту кубик льда и выплюнул обратно в стакан.

– Ты бросил пулеметную точку, когда надо было прикрывать нас с фланга. Половина взвода легла у Острой скалы. Так что, я знаю твои обещания.

Дюфур слез со стула.

– По хорошему, мне бы морду тебе начистить!

Он шлепнул его по плечу.

– Но я стал стар и ленив. Очень ленив. Так ленив, что даже руку не буду мыть, которой тебя касался.

С этими словами Дюфур отправился к выходу, подволакивая левую ногу.

– Отдай бабке Лулу полтора евро! – крикнул вслед Антуан. И повернулся к бармену.

– Повтори мне «Фею», дружище!

Но гигант смотрел на него с новым выражением, и это выражение не предвещало ничего хорошего.

– Ты был в Борсхане? И что ты там спрятал? Джунгли неприкосновенны, но они не могут себя защитить! А вы, белые свиньи, грабите наши края, и забираете самое дорогое, что у нас есть – глаза Великого Юки!

– Где-то я уже это слышал! – надменно сказал Антуан, глядя на гиганта снизу вверх, но с таким превосходством, будто смотрел сверху вниз.

 – В Хараре. В гнусной харчевне «Саванна». Эту чушь нес некий Нгвама – такой же любитель Юки, как ты…

Гигант взревел, выставив в обличающем жесте толстый черный палец.

– Так это ты распорол мне лицо бутылкой?! Я сразу увидел, что твоя рожа мне знакома! Но теперь ты никуда не уйдешь, – перескочить стойку с такой тушей он не мог и бросился к дверце.

Надо было быстро смываться.

Антуан, не проявляя поспешности, направился к двери. Он не заметил, как дремавший на стуле белый, с длинными волосами вокруг испитого морщинистого лица, вытянул в проход длинную ногу, подлавливая его шаг. Антуан споткнулся и непременно растянулся бы посреди этого гнусного кабака, но в последний момент успел ухватиться за край стола, и с трудом удержал равновесие.

– Ой! – поднимаясь, произнес длинноволосый, и заступил ему дорогу, демонстрируя нависающее над брючным ремнем пивное брюшко. – Вы сделали мне больно, мсье…

Судя по всему, он играл здесь роль провокатора, начинающего драки.

Сзади уже спешил бармен, успевший вооружиться бейсбольной битой. Слева, гадко улыбаясь, приближался какой-то смуглый полукровка с пустой бутылкой в руке.

Обстановка накалялась. В такую минуту человеку нужна поддержка друзей, желательно проверенных Легионом. Как, например, Симон, с которым они много лет назад разрулили подобную ситуацию в полном арабами баре, да и потом много раз выходили победителями из самых крутых переделок. Но Симон ушел.