Представь себе, что ты захочешь вернуть себе кресло, которое сейчас занимает этот клоун, – он кивнул на бронзовую табличку рядом с дверью: «Полковник Абрафо Траоле». – Разве он обрадуется?

– Вряд ли… Скорей, отправит меня обратно в тюрьму.

– В джунглях все еще жестче – съедят, сожгут или скормят крокодилам… Да и что-то меня в лес уже не тянет… Если бы ты не выдернул меня оттуда так неожиданно, все было бы вообще в порядке…

– А в чем непорядок?

– Как-нибудь расскажу, – сказал Рафаил. И тихо добавил:

В плотных тенях под старой засыхающей яблоней терпеливо ждали трое.

Двое сидели на корточках, положив локти на колени, третий стоял, внимательно рассматривая дачный домик за хлипким невысоким забором.

Беглого взгляда было достаточно, чтобы уловить в них то, что отличало от обычной для этого места и времени неблагонадежной публики, шатающейся по ночным улочкам дачного поселка с незатейливым названием «Фруктовый». Арестантская посадка, позволяющая экономить силы на этапе, черная одежда, не соответствующие сезону перчатки и трикотажные лыжные шапочки, уверенные, развязные манеры, присущие людям, не признающим чужого мнения, а главное, высвечиваемые неверным светом луны лица, наглядно подтверждающие учение Ломброзо о прирожденном типе преступника, – все это никак не могло принадлежать мелким ночным воришкам или местным забулдыгам, соображающим на троих.

Они не разговаривали, только когда со стороны лесополосы раздался дуплет браконьера, добывающего зайцев из-под фар, один с усмешкой поднял палец, а второй одобрительно кивнул.

Наконец наблюдатель скатал вниз края трикотажной шапки, и его лицо закрыла черная ткань с узкой прорезью для глаз.

В руке блеснул ПМ. Двое других тоже надели маски и приготовили оружие. У Ежа был потертый ТТ, а у Худого и вовсе – допотопный наган.

– Пушками не машите, он там один! И без лишнего базара, «тереть» я буду! Шмонаем только по документам, ни на какие цацки пасти не разевать – нам не за них башляют выше крыши!

– Да мы уже вкурили, Волчара, что ты по кругу ездишь? – хрипло проговорил его спутник. – Что ты так стремаешься? Первый раз на делюгу вышли?

– Глохни, Еж! Меня Адлан на это дело подписал, и спрос с меня будет! А я с вас спрошу! Запомните, хозяина не трогать! Я тебе спецом пятый раз в уши дую! А ты, Худой, понял?

– Ну, – Худой кивнул.

Они быстро перескочили через забор, прошли по узкой дорожке мимо яблонь и слив и, не касаясь ступеней, взобрались на крыльцо. Волчара монтировкой отжал дверь и все трое, с оружием и фонарями наготове, осторожно вошли в дохнувший жилым теплом дом. Лунный свет проникал в окно, слабо освещая аскетично обставленную комнату. Лучи фонарей рыскали по углам.