Совершенно разные! Тебя ждет трибунал!

– Я думаю, он это понимает и постарается искупить свои грехи, – сказал Бонгани.

– Каким образом?! – Траоле впился в него острым, прожигающим взглядом. Абиг не знал, что его бывший подчиненный научился так смотреть. – Как обманувший правительство преступник может искупить грехи?!

– У меня есть план, чтобы добраться до Самуила. И в нем решающая роль принадлежит Рафаилу.

Траоле задумался и долго сидел неподвижно, барабаня пальцами по столу. То ли думал, то ли изображал, что думает.

– Ладно, попробуем, – наконец сказал он.

 – Представишь план мне на утверждение!

Звание Бонгани вернули, хотя пока – на ступень ниже прежнего. Даже машину выдали – тот самый джип, на котором он ездил двадцать лет назад – с тентом от солнца на четырех металлических штырях, и с капитаном Траоле за рулем. Теперь подполковнику Бонгани самому приходилось водить эту рухлядь. Когда операция «Поиск Архангелов» успешно завершится, он вновь станет полковником, получит какой-нибудь «Мерседес» с кондиционером, и должность, более властную и определенную, чем «офицер по особым поручениям» при начальнике Бюро безопасности Борсханы.

Во всяком случае, так обещал Траоле. Бонгани знал, что он врет. Даже если операция завершится благополучно – а это вовсе не факт, – бывший подчиненный не пустит бывшего начальника обратно во власть. Скорей всего, Траоле прикажет его ликвидировать. Таковы законы аппаратных игр, и не только в Борсхане.

Но пока Бонгани действовал в соответствии с договоренностями. Правда, не особенно рассчитывая на то, что и Траоле соблюдает все условия их соглашения.

Поэтому он несколько раз проехал по одним и тем же улицам: вначале в одном направлении, потом в противоположном. Машин на улицах было мало, он быстро убедился в том, что слежки за ним не ведется. И только тогда направился к своей настоящей цели.

Полчаса езды – и он был на месте. В пригороде, где располагалась его бывшая загородная резиденция, заасфальтировали дорогу. Других перемен он не заметил. Вид заброшенного дома со сгоревшей крышей и разбитыми окнами отозвался в сердце Бонгани печалью.

Но что поделаешь? Бессмысленные революционные традиции любой страны предписывали уничтожать имущество свергнутых хозяев жизни. И даже если колесо истории вдруг проворачивалось в обратную сторону, руины никогда не восстанавливались. Иначе коттедж разгромили бы четыре раза, и трижды восстановили, а сейчас бригада строителей спешно отстраивала бы его в четвертый раз, а садовники вырубали бы дикие заросли вокруг и заново разбивали цветущий сад.