Ведь в глубине красивых глаз заносчивого шефа рождались сомнения. Маша решила играть до конца.

- Все верно, Савелий Бармалеевич, - лениво протянула Маша, вынула из рюкзака небольшой флакон с каплями и демонстративно потрясла им: - Много съели? Между прочим, замечательное средство: без вкуса, без цвета и без запаха. Зато эффект…

Маша видела, как глаза Адмиралова распахнулись сначала в недоверии, потом в них поселилась паника.

- Машка! Слабительное?! - прошипел он.

А Мари заметила, как притихший приятель Адмиралова, сидящий ближе всех к пирожным, перестал жевать и смотрел на кусок торта в своих руках как на змею.

- А что, за день не проняло? - хмыкнула Маша. - Наверное, дозировка не та. Но ничего, ближе к ночи подействует.

Как только Савелий промчался мимо девушки, направляясь в столь необходимую ему сейчас комнату, пятеро парней со всех ног ринулись к входной двери. Как оказалось, Гриша был самым трезвым. Он прихватил изрядно выпившего приятеля, который пока что плохо понимал ситуацию и планировал «подкатить» к красотке.

Выдренко, не будь она смертельно уставшей, рассмеялась бы, видя с какой скоростью, вся компания исчезает за пределами квартиры.

Маша с тоской посмотрела на пустые коробки. Жаль, что жадный и вредный Бармалеевич их спрятал и не поделился с ней угощением. Детский поступок и совершенно не смешной.

Маша вздохнула, обвела взглядом гостиную, разбросанные игральные карты, фишки, тлеющие в пепельницах окурки сигарет.

Нет, ей совершенно не хотелось находиться здесь. Да и ради чего? Терпеть характер заносчивого шефа? Угу, велика честь!

Решение было принято мгновенно. Маша прошагала в спальню, которую занимала в последние дни. Побросала вещи в дорожную сумку и вышла в гостиную.

Выдренко собиралась уйти незаметно и неслышно. Ведь как-то шеф справлялся без нее днем. Значит, и дальше справится.

Но проходя мимо хозяйской спальни, Маша не могла не заглянуть в комнату через распахнутую настежь дверь.

Адмиралов валялся поперек кровати, уткнувшись головой в подушку. Судя по ткани футболки, прилипшей к спине, молодой человек изрядно вспотел. Вспотел - значит, опять подскочила температура.

Маша вздохнула и прошла вглубь комнаты. Не обращая внимания на неразборчивое мычание, приглушенное подушкой, положила ладонь на лоб больного.

- Я понимаю, что тебе нравиться болеть, капризничать и сидеть взаперти, - проговорила Марианна. - Не знаю, зачем тебе сиделка. Ты ведь в состоянии справиться и сам, раз уж умудрился превратить квартиру в казино. Но если будешь вести себя словно обиженный пятилетний ребенок, легче никому от этого не станет.

Маша убрала руку ото лба Бармалеевича.

- Я принесу лекарства, - вздохнула Мария.