Но как вы допустили, что СССР развалился? А потом война с Украиной… Это же в самом страшном сне не приснится!

— А как вы допустили, что Германия, якобы неожиданно напала на Советский Союз, бьёт нас на всех фронтах и осенью немцы будут уже под Москвой?

— Но мы победили!

— Какой ценой?

— Двадцать семь миллионов человек, — повторил данные из фильма Николай. — Не верится.

— Тем не менее, это так, — сказал Максим. — Мы тоже заплатили немалую цену за новый Советский Союз. Одни демографические потери в девяностых годах двадцатого и начале двадцать первого века чего стоят.

Потом украинская война… Но всё же, надеюсь, ошибки прошлого были учтены, и СССР 2.0, как мы его называем, будет жить долго. Очень долго.

— Почему долго? Всегда!

— Нет ничего вечного, Коля, — вздохнул Максим. — Судьба первого Советского Союза тому хорошее доказательство. Даже Земля когда-нибудь прекратит своё существование, это неизбежно.

— Но люди будут уже далеко, ведь так? — улыбнулся какой-то детской улыбкой младший лейтенант. — На других планетах…

Его речь замедлилась, глаза закрылись.

— Спит, — сообщил КИР.

— Пусть спит, — сказал Максим, поднимаясь.

— Сообрази-ка пожрать что-нибудь. Что-то я проголодался.

Так прошёл день и ночь, и наступил следующий день — четырнадцатое августа.

Николай с утра почувствовал себя гораздо лучше. Даже поднялся, с помощью Максима доковылял до туалета, принял душ и с аппетитом позавтракал. Обследование показало, что пуля никуда не делась, сидит там же, где сидела — в сердце. Медицинские наноботы продолжали работать, но их возможности были ограничены.

— Каковы наши действия? — осведомился Николай, когда обследование завершилось.

— КИР, — позвал Максим. — Ждём от тебя вердикта. Ты у нас тут главный врач.

— Со вчерашнего дня ничего не изменилось, и вердикт тоже не изменился, — ответил КИР. — Нужна операция. Чем скорее, тем лучше. В имеющихся условиях она невозможна.

— Другими словами нужно уходить, — прокомментировал Николай. — К нашим, через линию фронта.

— Или искать хирурга здесь, — сказал Максим.

— Немецкого? — криво ухмыльнулся лётчик.

— Зачем сразу немецкого. Нашего, гражданского. Не все же успели эвакуироваться, кто-то должен был остаться.

— Нереально, — покачал головой младший лейтенант.

— Все больницы по эту сторону фронта, уверен, отданы под немецкие госпитали. А наши хирурги — те, кто не успел или не захотел эвакуироваться, или сидят по домам или служат оккупантам. Кто по принуждению, а кто и добровольно. Говорю же, выход только один — к нашим, через линию фронта.

— КИР, какой твой прогноз, Николай выдержит такую физическую нагрузку? — спросил Максим."

"— Он-то выдержит, — ответил КИР. — А вот его сердце — не знаю. Там всё на ниточке висит.