— Йегер у телефона, — буркнул он в трубку хриплым со сна голосом.

— Это Генрих Кляйн. Просыпайтесь, штурмбанфюрер, и давайте ко мне.

Оберст Генрих Кляйн командовал сто восемьдесят третьим пехотным полком, входящим в состав шестьдесят второй моторизованной пехотной дивизии вермахта. Формально, по званию, он был выше Йегера (звание штурмбанфюрера соответствовало майору вермахта), но Йегер, как начальник военной полиции дивизии, ему не подчинялся.

— Какого чёрта, Генрих? — недовольно спросил он. — У меня ещё законных полчаса сна.

— Рота Оскара Хубера уничтожена, — сообщил Кляйн.

— Насколько я понимаю, это ваши партизаны, больше некому.

— Как — уничтожена?

— Вот и мне интересно — как. Давайте ко мне, будем разбираться.

— Через пятнадцать минут буду.

Сон слетел с Йегера, как осенний листок, сорванный ветром с дерева. Он вскочил с койки. Туалет, умывание, бритьё — пять минут. Одеться — две. Завтракать некогда, но без завтрака он никакой, знает себя. Поэтому — выпить два сырых яйца, заесть куском хлеба и запить несколькими глотками вчерашнего холодного чая. Ординарец, он же шофёр Йохан Заммер высунулся из соседней комнаты.

— Что случилось, господин штурмбанфюрер? Сейчас я, одну минуту…

— Некогда, Йохан. Умывайся, одевайся и бегом к штабу сто восемьдесят третьего. Жди меня там, в машине. Да, приготовь термос кофе и бутерброды в дорогу, мало ли. Сам тоже можешь перекусить. Только быстро, быстро.

Йегер выскочил из дома, бухнулся на водительское место «опеля», завёл машину и рванул с места. Пролетел по пустынным улочкам Коростеня до территории советской воинской части, где сейчас был расквартирован сто восемьдесят третий пехотный полк.

Дежурный на КПП, узнав «опель» штурмбанфюрера, открыл ворота. Ещё минута, и он у штаба.

Махнул рукой часовому, взбежал на второй этаж, постучал в дверь штаба полка.

— Войдите, — раздался голос Генриха Кляйна.

Йегер вошёл. В помещении, кроме командира полка, находился начальник штаба оберст-лейтенант Лотар Меркель и какой-то солдат. Приглядевшись, Йегер узнал в нём того самого стрелка, который прочитал следы у болота под Лугинами, когда они осматривали место падения русского истребителя, а затем болото. Как же его… Берти Хётгерс. Точно. Стрелок Берти Хётгерс.

Он ещё говорил, что его отец — охотник.

После взаимных приветствий, Йегер уселся на предложенный стул, посмотрел на Хётгерса.

— Что случилось, Берти? — спросил почти ласково.

— Мы уже знаем, что случилось, — сказал Кляйн. — Роты капитана Хубера больше не существует. Но пусть стрелок Хётгерс расскажет ещё раз. Насколько я понимаю, он — единственный, кто выжил. Специально для вас, Йегер, вы же у нас полиция.

В голосе командира полка слышался неприкрытый сарказм, но огрызаться Йегер не стал.