Оставлять за собой хвосты мы не имеем права. И вообще. Что получается, вы видите? Сегодня партизаны грабят состав с продовольствием для нашей армии, спасают евреев, уничтожают подчистую целый отряд местных националистов, этих, как их, мельниковцев, а завтра? Они же наглеют на глазах. А почему? Потому что безнаказанность порождает наглость, неужели я должен вам объяснять столь азбучные истины? В общем, действуйте. Партизаны должны быть уничтожены. А этот ваш русский младший лейтенант… диверсант этот, или кто он там… Не можете взять живым — убейте, так и быть.

Но повторю — взять живым предпочтительней. Если он и впрямь прошёл такую подготовку, неплохо бы знать, где именно. Всё, действуйте. Хайль Гитлер!"

"— Хайль Гитлер! — ответил Йегер и повесил трубку. После чего подумал, выкурил сигарету и снова снял трубку. Назвал кодовое слово, и телефонистка соединила его со штабом роты капитана Оскара Хубера.

— Капитан Хубер слушает, — раздалось на другом конце провода.

— Хайль Гитлер, Оскар, это Георг.

— Хайль Гитлер, Георг. Слышал, партизаны активизировались? Мой патруль принёс мне листовку сегодня.

Впечатляет. А двоих полицаев нашли мёртвыми здесь, в Лугинах. Закололи, как свиней. Как хочешь, Георг, а мне и моим людям всё это не нравится. Как-то неуютно мы начинаем себя чувствовать, если понимаешь, о чём я.

— Понимаю, Оскар. Не отлучайся никуда, минут через сорок подъеду.

— Жду.

Скоро я буду знать эту грёбаную местность наизусть, думал Йегер, глядя в окно «опеля» на убегающие назад поля, тополя вдоль дороги, и сплошные леса, встающие сразу за полями.

Хотя нет, это невозможно.

Можно выучить дороги между всеми этими житомирами, коростенями, лугинами, овручами и прочими белокоровичами. Но сразу за дорогами (плохими, узкими и разбитыми) и не столь уж обширными колхозными полями начинаются знаменитые русские леса.

Леса, мать их!

Таких лесов нет больше нигде. Говорят, когда объединённые германские племена наголову разбили три римских легиона, Тевтобурский лес, где произошла битва, напоминал эти. Но с тех пор прошло без малого две тысячи лет, и, если Тевтобурский лес жив до сих пор, хоть и изрядно поредел и уменьшился в размерах, то от остальных обширных европейских лесов осталось одно воспоминание.

А здесь, в России, они практически такие же, как были во все времена — бесконечные, дремучие и непроходимые. Немудрено, что партизанам есть где укрыться и откуда нападать. К тому же все они, по сути, варвары, для которых лесная жизнь привычна. Грубые, неприхотливые, а самое главное, знающие эти леса, как свои пять пальцев. Ещё бы! Они здесь родились и ходят по ним с самого детства.