Ты можешь называть меня mia cara, только в редких случаях, если согласишься на перемирие.

— Я не знал, что мы находимся в состоянии войны, — пробурчал я.

Я провел большим пальцем по нижней губе, обдумывая ее предложение. Изначально я планировал игнорировать Вивиан, пока не расторгну помолвку. С глаз долой, из сердца вон.

Но ее маленькие вспышки неповиновения заинтриговали меня, как и те сведения, которыми она случайно поделилась о своей семье.

Возможно, держать ее на расстоянии было неправильной стратегией.

Держите друзей близко, а врагов — еще ближе.

Я принял окончательное решение за долю секунды.

— По рукам. — Я протянул руку.

Вивиан посмотрела на нее с удивлением, затем настороженно, прежде чем взять ее.

Ее дыхание вырвалось с небольшим вздохом, когда я крепче обхватил ее и притянул к себе.

— Нужно поддерживать видимость. — пробормотал я.

Я наклонил голову вправо, где по меньшей мере дюжина гостей украдкой разглядывала нас.

Мой почтовый ящик взорвался после того, как стало известно о моей помолвке. Никто не верил, что я помолвлен, пока не увидел это своими глазами, и я готов был поспорить, что десятки откровенных снимков меня и Вивиан попадут в интернет позже этой ночью, если уже не попали.

Я провел свободной рукой по ее позвоночнику и обхватил ее шею, прежде чем опустить рот к ее уху.

— Добро пожаловать на перемирие, mia cara.

Мое дыхание легло веером на ее щеку.

Она напряглась, ее дыхание стало неровным.

Я не могла уснуть и рухнула в постель три часа назад, мое тело было измождено, но разум работал так, словно я вколола в него дюжину порций эспрессо.

Я пробовала считать овец, фантазировать об Ашере Доноване, слушать встроенную в будильник функцию белого шума, но ничего из этого не помогало.

Каждый раз, когда я закрывала глаза, картинки с вечеринки по случаю помолвки воспроизводились по замкнутому кругу.

Рука Данте на моем запястье.

Прикосновение его пальцев к моему позвоночнику.

Низкий гул его голоса в моем ухе.

Мурашки пробежали по каждому дюйму моего тела.

Я застонала и повернулась на бок, надеясь, что смена положения развеет настойчивые воспоминания о прикосновениях Данте и его грубом бархатном голосе.

Честно говоря, я была удивлена, что он так легко согласился на перемирие.

Мы не обменялись и десятком слов с тех пор, как я оставила его на скамейке на тротуаре после нашей помолвки, но активное игнорирование оказалось более утомительным, чем я ожидала.

Пентхаус был огромным, но мы каким-то образом сталкивались друг с другом несколько раз в день — он выходил из своей спальни, пока я шла в свою, я ловила глоток свежего воздуха, пока он принимал звонок на балконе, мы пробирались в зал для просмотра фильмов поздно вечером в одно и то же время.