— Потому что я хочу, чтобы ты подтвердил это! Шантаж незаконен, отец, не говоря уже о моральной стороне дела. Как ты мог это сделать? — я с силой втянула воздух в сжатую грудь. —Неужели я настолько нежелательна, что ты вынудил кого-то жениться на мне?

— Не драматизируй, — огрызнулся он. — Это был не кто-то. Это был Данте Руссо. Ты знаешь, какие двери открыла бы для тебя свадьба с Руссо? Даже с нашим богатством и замужеством твоей сестры, некоторые люди смотрят на нас свысока. Они приглашают нас на свои вечеринки, берут наши деньги для сбора средств, но они шепчутся за нашими спинами, Вивиан.

Они думают, что мы недостаточно хороши. Брак с Данте сразу бы перекрыл эти шепотки.

— Ты шантажировал кого-то из-за нескольких шепотков? — недоверчиво спросила я.

Мой отец всегда следил за своей внешностью и репутацией. Еще до того, как мы разбогатели, он урезал наш бюджет и настаивал на оплате стола во время посиделок с друзьями, чтобы не потерять лицо.

Но я никогда не могла предположить, что его потребность в социальном подтверждении настолько глубока.

— Появилась возможность, и я ею воспользовался, — холодно сказал он.

— Его брат был глупым и безрассудным. Каковы были шансы, что я застану его с племянницей Габриэле Романо во время визита в Нью-Йорк? — невозмутимое пожатие плечами. — Судьба поставила его на моем пути, и я воспользовался этим ради нашей семьи. Я не буду за это извиняться.

— Ты мог выбрать кого угодно другого, — было трудно расслышать из-за гула в ушах, но я подалась вперед. — Кого-нибудь, кто охотно согласился бы на брак по расчету.

— Тот, кто охотно согласился бы, не был бы достаточно хорош.

— Ты слышишь себя? — угли разгорелись в пламя.

Моя ярость вырвалась обратно, такая горячая и яркая, что затуманила лицо отца. — Это жизни людей, а не игрушки, которые можно гнуть и манипулировать ими. Что, если фотографии просочатся, и брата Данте убьют? Что, если тебя убьют за то, что ты хранил улики? Как ты мог быть таким... — жестоким. Бессердечным. Морально испорченным, — недальновидным? Это не...

— Не повышай на меня голос! — мой отец хлопнул руками по столу с такой силой, что предметы на нем зазвенели. — Я твой отец. Ты не должна разговаривать со мной таким образом.

Мое сердце грозило вырваться из груди.

— Отец, которого я знала, никогда бы так не поступил.

Тишина была настолько острой, что можно было услышать, как мотылек хлопает крыльями.

Мой отец выпрямился и снова откинулся назад. Его взгляд устремился на меня.

— У тебя есть роскошь заботиться о морали только благодаря мне. Я делаю то, что должен делать, чтобы наша семья была защищена и была самой лучшей, какой только может быть. Ты и твоя сестра выросли в укрытии, Вивиан.