— Тебе лучше знать, чем пытаться держать в секрете что-то настолько важное, — сказал он. — Весь офис гудит об этом.

— Твоим сотрудникам следует больше времени уделять работе и меньше сплетничать. Может быть, тогда бы циркуляция не падала.

Объявление о моей помолвке должно было появиться в желанном онлайновом разделе « Стиль» в Mode de Vie только в середине сентября, но роскошный журнал о моде и стиле жизни был жемчужиной медиаимперии Янгсов. Я бы удивился, если бы Кай не знал о помолвке заранее.

— Никогда не думал, что увижу тот день, когда ты женишься. — Он проигнорировал мое замечание. — На Вивиан Лау, не меньше. Как тебе удавалось так долго держать ее в секрете?

— Мы еще не женаты. — Я заблокировал еще одну попытку удара. — И я не держал ее в секрете. Наша помолвка — это деловая договоренность. Я не потчевал ее вином и обедом, пока мы не заключили сделку.

Слово «помолвка» оставило горький привкус у меня во рту.

Мысль о том, чтобы связать себя с кем-то на всю оставшуюся жизнь, была столь же привлекательна, как и прогулка в океан с бетонными блоками, привязанными к ногам.

Я предпочитал работу, а не людей, многие из которых не ценили, когда контракты и встречи отходили на второй план. Но бизнес был прибыльным, практичным и, по большей части, предсказуемым. Отношения — нет.

— В этом есть смысл, — сказал Кай. — Я должен был догадаться, что слияния и поглощения захватят даже твою личную жизнь.

Его смех угас, когда я ударил его апперкотом в челюсть, а он ответил ударом, который выбил воздух из моих легких.

Наши разговоры прекратились, сменившись ворчанием и проклятиями, пока мы избивали друг друга до полусмерти.

Кай был самым мягким человеком из всех, кого я знал, но у него была злобная соревновательная жилка. Мы начали заниматься боксом вместе в прошлом году, и он стал моим лучшим партнером для выпускания пара, потому что он никогда не сдерживался.

Кому нужна терапия, если можно каждую неделю бить друга по лицу?

Бить, уворачиваться, уклоняться, бить. Снова и снова, пока мы не закончили вечер вничью и с гораздо большим количеством синяков, чем когда мы вошли в зал.

Но я наконец-то справился с гневом, и когда я встретил Кая в раздевалке после душа, я обрел достаточно ясности, чтобы снова не сорваться на брате.

Я был так близок к тому, чтобы оборвать его после нашего дневного разговора, к черту обещания и условия. Это пошло бы ему на пользу, но сейчас у меня не было сил разбираться с его неизбежной истерикой.

— Чувствуешь себя лучше? — Кай был уже одет, когда я вошёл.

Рубашка на пуговицах, блейзер, тонкие черные очки в проволочной оправе.

Все следы смертоносного бойца с ринга исчезли, сменившись воплощением ученой утонченности.

— Незначительно. — Я оделся и потер рукой больную челюсть. — Ты здорово бьешь.