Впрочем, я искал ответ на главный вопрос: кто предатель? И продвинулся — Шмель отпадает. Он наши координаты врагу не сливал.

Беру следующий разбитый телефон. В уставших руках аппарат рассыпается на мелкие детали. Так я их окончательно испорчу. Пусть лучше мне поможет специалист. Мне надо в Луганск, к Кутузову.

Я спрашиваю у торговцев:

— В каких домах сейчас вставляют окна?

Восстановление города — вторая тема после новостей с линии фронта. Мне охотно подсказывают, говорят, как пройти.

Следуя их советам, я подхожу к зданию школы. Там кипит ремонт. Нахожу знакомую «газель» для перевозки окон.

Водитель Валера жует бутерброд и рад встрече. Он разгрузил пластиковые рамы и готов везти меня в Луганск.

В кабине «газели» глаза натыкаются на рекламную наклейку на торпеде. «Краскопласт» — европейские окна для Донбасса».

Я по-новому осмысливаю название производителя окон. Интересуюсь:

— Валера, ваш завод и краску выпускает?

— Нет. Только окна. Зато какие!

Указываю на рекламу:

— А почему «КрАскопласт»?

— Не крАско, а КраскО! — Валера делает ударение на последнем слоге. — Краско — фамилия владельца завода.

Крепкий был хозяин, Николай Краско.

— Был? А где она сейчас?

— Помер. Не на войне, дома. Вроде, уснул, и с концами. От сердца в тылу гибнут не меньше, чем от снарядов.

Я вспоминаю переписку Златы с Денисом. Имя Краско она не упоминала, но речь шла о деньгах. У кого их брать, как не у бизнесмена.

— Когда ваш директор умер?

— С месяц как. Или больше.

— И кто вместо него?

— Сынок руководит. Руслан Краско.

— Русик? — я чуть не подпрыгиваю.

— Теперь уже Руслан Николаевич. Молодой, как ты.

— Ранение получил в тот день, когда его отец умер.

Представляешь, чуть в один день семью не прибрало — папку дома, сына на фронте. Но Руслан выжил, только лицо сильно попортил. А его мать еще в четырнадцатом под обстрел в Луганске попала. Тогда украинский штурмовик по обладминистрации долбанул. Слышал про взрыв кондиционера?

Я вспоминаю идиотскую версию украинской пропаганды.

— Вот-вот! Брешут как дышат! Киев слушать, мы только и делаем, шо сами себя бомбим.

Разрозненные воспоминания в моей голове стыкуются друг с другом, как кусочки рассыпанного пазла.

Вепрь привел нам парня с квадрокоптером из луганского батальона. Взгляд умный, но нерешительный — типичный мобик, так мы звали мобилизованных из ЛНР. Он представился Русланом.

— Позывной есть? Нет. Будешь Русиком, — решил Шмель.

Руслан назвал и свою фамилию, но она вылетела из головы. Оказывается, наш Русик — Руслан Краско!

Мы знали, что его отец луганский бизнесмен. Русик разбирался в квадрокоптерах, потому что отец с детства покупал ему лучшие модели. И нам на фронт его отец присылал технику.