Проходит несколько минут, прежде чем встревоженный мозг дает колокольный сигнал — нашел!

На карте отмечена точка и приведены координаты с шестью знаками после запятой. А точка указывает на дом, где оборвалась жизнь самых близких друзей.

Кутузов видит мое смятение и трогает за плечо:

— Что с тобой, Контуженый?

Пересохшими губами спрашиваю:

— Кому ушло это сообщение?

Он смотрит на номер:

— Абоненту украинского «Киевстар».

— На ту сторону? — уточняю я.

— Укропский оператор работает на врагов, — подтверждает Кутузов.

Забираю телефон и ухожу. Мой расчет погиб не случайно, предатель был среди нас.

Осталось узнать его имя, для этого достаточно посмотреть другие сообщения в телефоне. Решаюсь на просмотр не сразу. Брожу, собираюсь с духом, нахожу скамейку, чтобы чувствовать себя увереннее.

Смотрю в дисплей, передо мной пять безликих папок. Неприятный ответ спрятан в третьей, но я отчего-то открываю первую. Просматриваю сообщения, владелец телефона ясен. Он не предатель.

Перехожу ко второй папке. Читаю переписку в чате, которую уже видел. Еще одного человека можно исключить.

Палец зависает над третьей папкой и смещается на четвертую.

Затем пятая. Я до последнего откладываю момент истины. Четыре личности установлены. Они не виновны. Пятый оставшийся очевиден, но я отказываюсь верить и не спешу с обвинением.

Подсознание подсказывает спасительную идею. Я Контуженый, мой поврежденный мозг допустил ошибку, неправильно интерпретировал карту с координатами.

Нажимаю значок с номером 3. Проверяю роковое послание. Передо мной фрагмент карты с большим увеличением. Сверяю его с электронной картой местности, где шли бои. Укрупняю до нужного масштаба, вглядываюсь и убеждаюсь — то самое место нашей последней ночевки.

Координаты машины, груженной минами, ушли врагу.

Просматриваю сообщения, которые не были удалены. Одно, другое, третье… Дальше не могу, глаза слезятся, голова кружится. И так ясно, кто владелец телефона.

Я нашел предателя. И не знаю, что делать.

Я в автобусе по пути домой. Снова граница. Тот же молодой таможенник меня не узнает. И немудрено, я раздавлен тяжелыми мыслями.

Хочу сказать ему: «Я Контуженый», а получается:

Таможенник вопросительно смотрит на меня — то ли не расслышал, то ли недопонял.

А может убедился, что перед ними контуженый боец с фронта. Мало ли таких он повидал.

Прохожу границу. В автобусе в сотый раз прокручиваю в голове ситуацию. Первая папка восстановлена из моего разбитого телефона. В тот день и накануне ничего секретного я не стирал и, тем более, не отправлял противнику. Я не предатель.

Во второй папке телефон Чеха. Он стер переписку с сестрой в чате. Тот самый диалог, ставший рассказом, где Злата признается в беременности и аборте.