— Есть причины бояться?

— Можно ими поинтересоваться?

— Отчего же нельзя? Все равно кто-нибудь настучит. А может, уже знаете, а передо мной ваньку валяете? Моя фамилия — Бурденко. Ничего вам не говорит?

— Неостроумно. К врачу я отношения не имею. Мой бывший, а по паспорту еще и действующий, супруг — Никита Александрович Бурденко. Тот самый. Финансовый гений «Центровых». Слыхали, наверное?

— Мы расплевались после первой брачной ночи, когда выяснилось, что он не только педераст, но и импотент. Даже «Виагра» не помогала, только волосы на лысине вставали. Первый раз слышите? Надо же… Дарю тему!

— Что ж замуж-то… вышли?

— Поторопилась… — Лариса опустила голову, сцепила руки на затылке, несколько раз качнулась вперед-назад. — Черт, а сестренку-то жалко! Одна она у меня была. Хлопнуть бы чего-нибудь покрепче.

Волгин включил кофеварку, достал из шкафа початую бутылку коньяку и два стакана, сорвал обертку с большого «Фазера».

— В милиции наконец-то узаконили пьянство? Нет, судя по этикетке, мы не в совковой ментовке, а в комиссариате на Елисейских полях.

Коньяк остался с понедельника, когда заезжал знакомый из ушедших в коммерцию оперов и они отметили встречу. Держать выпивку в шкафу не рекомендовалось, тот же ББ мог, под настроение, заложить вышестоящему начальству. Или, опять-таки под настроение, прийти со своим стаканом. Выпили.

— Хм, приличное пойло. Шикарный кабинет, хорошая машина… роскошная баба в кресле. Не боитесь обвинений в коррупции?

Лариса посмотрела внимательно, оценивающе, отвела глаза первой, поиграла пачкой «Парламента», двигая ее по широкому подлокотнику. Кивнула:

— Похоже, у нас что-то получится. Спрашивайте!

— Кстати, на «вы», по-моему, слишком кисло получается. Или в официальных стенах надо говорить официально?

— Эти стены столько всего слышали и видели… Расскажи мне об Инне.

— Об Инне… Что ж, девочкой она не была.

— Я догадался об этом. Некоторые частности можешь опустить.

— Я имею в виду, она не была хорошей девочкой. Родители наши прожили недолго, но счастливо, любили друг друга до гробовой доски и умерли в один день. Нам с Инкой от них кое-что перепало — папа был не последним человеком в торговле, еще в прежние времена. Я по молодости была не подарок, но Инка вышла похлеще меня. Та еще оторва. И в кого пошла? С тринадцати лет болталась по дискотекам, годом позже впервые залетела в ментовку. Но перебесилась и встала на путь исправления. До мужиков была, прямо скажем, слаба… Шесть лет назад выскочила за Эдуарда. Даже любовь какая-то была, первое время. Потом, само собой, перегорело. И стала она ему изменять… Капни еще. Мерси! Будем считать, первый был за сестренку. Теперь можно выпить за тебя. За Сережу — мента.