Ящер окидывает меня взглядом и пристально разглядывает белый полупрозрачный треугольник трусишек.

– Это единственное, что могу дать. Чистых маек нет, – подает он мне рубашку.

Я кошусь глазами на свободный крючок для полотенец, но Гордеев лишь приподнимает бровь и протягивает руку настойчивее. Я вынуждена перестать прикрывать грудь, чтобы принять одежду. Ящер не спешит уходить.

Проводит рукой по моему животу, сжимающемуся под его ладонью. Мне кажется, я даже начинаю подрагивать. Хмыкнув, он оставляет меня одну.

Да уж! Соблазнительница века!

Я ещё некоторое время робею, но потом всё же забираюсь под воду. Я всё уговариваю себя перестать быть невинной овечкой, собираюсь духом и, кажется, так долго торчу в душе, что Ящер, скорее всего, уже уснул.

Выбиравшись из кабины и обработав коленку, критически осматриваю себя в зеркале. Стараюсь посмотреть на себя чужими глазами. Не получается. Только ещё раз расстраиваюсь по поводу своей блёклости. Без туши и драпирующих тряпок я всё та же Моль. Накидываю рубашку и, покусав губы, решаю её не застёгивать. Скудная эротика в моем исполнении.

Выглядываю из ванной. Заслонив лицо рукой, Ящер лежит на дальней половине огромной кровати. Смуглое тело выделяется на светлом постельном бельё, а татуировки кажутся языческими символами. Простыня, укрывающая Гордеева, сползла так низко, что внизу плоского живота с кубиками пресса видны волосы. По-видимому, Денис Сергеевич не заморачивается лишней одеждой во время сна.

Помявшись на пороге ванной, звучно щёлкаю выключателем, чтобы привлечь внимание Ящера, и мне это удаётся. Он хмуро смотрит на меня, и у меня тут же слабеют колени. Я вижу, что его внимание приковано к полоске кожи, что видна в незастегнутой рубашке. Отступать некуда, и в полной тишине под прицелом его глаз я приближаюсь робкими шагами, обхожу кровать и встаю с его стороны.

Не знаю, куда деть руки, но вспоминаю, что ему нравились мои волосы. Распускаю пучок, собранный мной для душа, и слегка намокшие на концах пряди ложатся на плечи.

Не вставая, Ящер отдёргивает в сторону полу рубашки и оценивающе рассматривает обнаженное тело, скользя взглядом от ключиц вниз по груди к животу и останавливаясь на самом интимном. Я с трудом удерживаю себя, чтобы не прикрыть лобок руками.

– Ты понимаешь, на что соглашаешься? – металлическим голосом спрашивает он.

Я облизываю губы и киваю. И чтобы не передумать, скидываю рубашку.

Глава 9

Взгляд Ящера неуловимо меняется. Он всё ещё пугающий, но уже как-то по-другому."

"Гордеев садится и спускает ноги с кровати, я чувствую его дыхание на своём животе. Подушечкой пальца он прикасается к треугольнику из маленьких родинок слева от пупка, и у меня вырывается прерывистый вздох. Я так нервничаю, что пальцы на ногах поджимаются.