Не она ли по праву достойнее всех провинившихся?

Один из стражников дотащил раненного Блэйра до скамьи. Вспотевший мужчина рухнул на неё, издав тихий хриплый стон, и замер, переводя дыхание. К нему приблизился Рамерий с ковшом и сказал что-то ободряющее. Хаара почувствовала, что тоже должна подойти. Если бы ранили её, Блэйр бы так и поступил, но что-то заставляло девушку оставаться на месте.

Глубокой ли была рана? Страдал ли он сейчас? Ей было любопытно, но голос разума говорил: «Какая разница? Он всё равно умрёт. Чем меньше останется соперников, тем быстрее ты доберёшься до Лонгрена».

С этим было сложно не согласиться, но если Блэйр умрёт сейчас, то на арене точно не останется людей, в чьей судьбе Хааре захотелось бы принять участие.

Она вспомнила лицо умирающего отца, затем Ронана, представила Иландара, что не раз призраком являлся ей во сны. От гнетущего наваждения внутри девушки всё сжалось. Она так и не решилась сдвинуться с места.

Лёжа ночью в камере, Хаара долго не могла сомкнуть глаз. Она смотрела в потолок и думала о минувших сражениях, о неправильности своего поведения, о человечности, которая в ней притупилась.

Едва сознание погружалось в сон, девушку начинали душить образы в масках боли, страха и ненависти. Она снова и снова тонула в кровавом море. Призраки умерших тащили её на дно, и не было сил закричать. Хаара вздрагивала и просыпалась в холодном поту. Ей становилось жутко и казалось, будто она вновь находится в Дэррад.

Кто-то громко разговаривал в конце коридора. Трепещущий факел содрогался и отбрасывал на стены страшные пляшущие тени. Хаара всматривалась в них, и ей чудилось, будто мёртвые танцуют макабр и тянут к ней мерзкие сгнившие руки.

Она закрывала глаза, чтобы не видеть этого ужаса, и оказывалась в тумане, где симфония звучавших отовсюду голосов обвиняла её во всех смертных грехах.

Глава 18 Клубок змей

— И почему мы должны этим заниматься? — раздражённо спросил золотоволосый мужчина, закрепляя на лошади тюк с вещами. Харон, на вид безразличная к сложившейся ситуации, проверяла крепление седла. Скверная пасмурная погода не закаляла боевой дух, а, напротив, вселяла в людей уныние, скорбь и злобу.

— Ты же слышал. Они Иннун. Король полагает, что наша сила чем-то поможет в сопротивлении.

— Двое верров против тридцати четырёх изгнанников? Это с учётом, что к ним не пришли другие, и что воины Йота не просчитались. Самоубийство. Я не горю желанием участвовать в резне, почему нас вдруг используют как пожелают?

— Мы не будем сражаться, Август. Наша задача — поддерживать людей. — Закончив с проверкой снаряжения, девушка откинула плащ, поставила ногу в стремя и ловко запрыгнула на лошадь.