Мы родились под несчастливой звездой, обречены если не на смерть, то на рабство!

— Вставай! — подоспевший Этцель схватил Микаэля за шиворот и рывком поднял на ноги. Юноша почувствовал струящуюся из мага агрессию. Тоже будет бить? Вопреки ожиданиям, Этцель потащил его к повозке. Гелата не переставала возмущаться, в какой-то момент её истерику перехватила Энэйн.

— Мы чуть не упустили его! Этцель! Ты должен был подумать об этом! Что, если девчонка бы не проснулась? Мы не можем тратить время на поиски! Неужели ты неспособен исполнить даже простейшую мою просьбу?!

Микаэлю стало жутко от сорвавшегося на визг голоса.

Этцель, казалось, тоже почувствовал страх, потому как сильнее ухватился за юношу, невзирая на его болезненный стон. Сердце колотилось с неистовой силой. Как никогда прежде Микаэль осознал собственную важность и то, что участь его будет прескверна. Он соболезновал Гелате и до ужаса боялся часа, когда ему придётся занять её место.

Очутившись в повозке, он встретился с горящими глазами Мисоры, что смотрела на него с любопытством, как бы говоря: «теперь ты меня понимаешь».

Не успел юноша прийти в себя, как руки и ноги его сковало железо. Микаэль жалобно простонал, вспомнив своё жуткое положение на судне, рабскую жизнь, побои, неволю. Теперь всё возвращалось на круги своя.

Глава 60 Война на пороге

Последующие две недели в городе царил переполох. Атмосфера напряжения сковывала воздух. Вести о рекрутских наборах взбудоражили людей, и те начали кричать, что безумцы не зря пророчили войну. Прилетающие эрии оказались недобрым знаком.

Рыцарям всё сложнее было сдерживать беспорядки. Одни говорили, что хоть сейчас готовы отправиться в битву, другие возмущались, что им незачем воевать.

Больше всех были недовольны торговцы, считающие, что война разорит их, иного же мнения были кузнецы, к которым посыпались заказы на изготовление оружия. Как только вышел приказ о сборе новых податей на нужды государства, люди и вовсе вышли из себя. Кто-то пытался собрать пожитки и сбежать, потому королева приказала закрыть ворота Архорда и никого не выпускать. Недовольные бродяги и подстрекатели могли представлять угрозу. Тюремные камеры пополнялись особо буйными жителями, решившими награбить последнее и вырваться из «котлована, который вскоре заполнится лавой». Новым ударом стало изъятие продовольствия, считавшегося «излишками» в военный период.

— Нет нужны беспокоиться! — вещал на площади глашатай. — Все запасы будут перенесены в хранилища столицы и в равной мере разделены между её жителями во избежание всеобщего голода!

Народ готов был бунтовать. Страх, охвативший людей заполонил улицы, насытил морозный разряженный воздух.