Потом переглянулся с Суаресом, и тот опустил мешок на ступеньку, заскреб в затылке, будто не веря своим глазам.

– Сдается мне, куманек, – сказал ему Галеон, – что надо будет сообщить об этом ребятам. Грех упускать…

Слова застряли у него в горле, когда Алатристе без околичностей всадил ему в грудь шпагу – причем с такой стремительностью, что Галеон еще растерянно смотрел на свою рану, а клинок уже был извлечен наружу. Не успев закрыть рот, он только вздохнул напоследок и рухнул вниз – прямо на капитана, а когда тот увернулся – покатился по ступеням, пока не замер прямо у бочонка с серебром. Увидев такое, Суарес в ужасе выругался и поднял было свою алебарду, но, похоже, передумал – повернулся и со всех ног бросился по трапу вверх, подвывая от ужаса. Вой этот оборвался, когда Себастьян Копонс догнал его, схватил за ногу, повалил, оседлал и, за волосы закинув ему голову, одним взмахом кинжала перерезал горло.

Я смотрел на все это в оцепенении, застыв и не решаясь шевельнуться. Алатристе меж тем вытер лезвие о рукав убитого Галеона, чья кровь уже выпачкала штабель золотых слитков, и вдруг сделал нечто странное: сплюнул, будто в рот попала какая-то гадость. Плюнул, словно бы в самого себя, словно произнося безмолвное ругательство, и, встретившись с ним глазами, я затрепетал: капитан глядел, будто не узнавал меня, и на миг я испугался, что он ткнет шпагой меня.

– Смотри за трапом, – сказал он Себастьяну.

Присев на корточки возле распростертого тела Суареса и вытирая кинжал о рукав его куртки, Копонс кивнул. Алатристе прошел мимо, даже не взглянув на убитого моряка, поднялся на палубу. Я следовал за ним, чувствуя облегчение оттого, что эта жуткая картина больше не маячит перед глазами. Наверху увидел, как Алатристе остановился и несколько раз глубоко вздохнул, словно возмещая нехватку воздуха в трюме. В этот миг раздался крик Хуана Славянина, и почти одновременно заскрипел песок под килем галеона. Движение прекратилось, палуба накренилась набок, наши стали показывать на огоньки, мелькавшие на суше. «Никлаасберген» сел на мель у Сан-Хасинто.

Мы подошли к борту. Во тьме угадывались очертания баркасов, по берегу к самой оконечности косы двигалась цепочка огней, осветивших воду вокруг нашего корабля. Алатристе оглядел палубу.

– Пошли, – сказал он Хуану Каюку.

Тот немного помедлил в нерешительности и с беспокойством спросил:

– А Суарес и Галеон?.. Мне очень жаль, капитан, но я не смог их остановить… – Осекшись, он очень внимательно вгляделся в лицо моего хозяина, благо фонарь с кормы помогал различить его. – Уж извините. Как их не пустишь вниз?.. Не убивать же? – И снова помолчал. – А? – спросил он растерянно.

Ответа не последовало. Алатристе продолжал оглядываться по сторонам.