– Узнаю манеру Оливареса… Это очень похоже на него: если выгорит – почестей не ждите, а провалитесь – не сносить вам головы. – Он сделал два больших глотка, отставил стакан, задумчиво оглядел его и добавил сокрушенно: – Иногда я начинаю жалеть, что втравил вас в это, капитан.

– Меня никто не принуждал, – без всякого выражения ответил Алатристе, не отводя глаз от дальнего берега, на котором раскинулась Триана.

Стоический тон капитана заставил графа улыбнуться.

– Рассказывают, – вполголоса и явно не просто так проговорил он, – будто наш Филипп Четвертый входит в малейшие подробности вашего предприятия. Он в восторге от того, какую рожу скорчит старый Медина-Сидония, когда до него дойдут новости… Тем более что золото есть золото и его католическое величество нуждается в нем не меньше, чем мы, грешные.

– Больше, – вздохнул Кеведо.

Гуадальмедина облокотился о стол и еще больше понизил голос:

– Вчера ночью, при обстоятельствах, о коих распространяться не стану, государь изволил осведомиться, кто руководит всем предприятием… – Он помолчал, давая нам возможность осознать и прочувствовать сказанное. – Спрошено было у твоего друга, Алатристе. Понимаешь? И тот назвал твое имя.

– Воображаю, каких турусов на колесах вы там нагородили… – сказал Кеведо.

Граф, задетый этим «воображаю», воззрился на поэта:

– Никаких не турусов! Чистую правду!

– И что же ответил великий Филипп?

– Как человек молодой и любитель острых ощущений, он выказал живейший интерес. Вплоть до того, что собрался инкогнито отправиться к месту действия, дабы утолить свое любопытство… Но Оливарес поднял крик до небес.

За столом повисло неловкое молчание.

– Ну вот, – высказался наконец дон Франсиско, – только помазанника Божьего там и не хватало.

Гуадальмедина вертел в руках стакан:

– Так или иначе, в случае успеха никого из нас не забудут.

Вспомнив что-то, он сунул руку в карман и вытащил оттуда вчетверо сложенный лист бумаги, скрепленный двумя печатями – Верховного суда и командующего галерным флотом.

– Совсем забыл, – сказал граф, протягивая документ капитану. – Держи пропуск. С ним тебе разрешат доплыть вниз по реке до Санлукара… Сам понимаешь: как только окажешься на месте, бумагу немедля сожжешь. И уж с той минуты, если спросят, что ты там забыл, отговариваться будешь сам. – Он улыбнулся и погладил бородку. – Бреши, что в голову придет.

– Поглядим, как покажет себя Ольямедилья, – заметил Кеведо.

– В любом случае ему незачем лезть на абордаж. Он там нужен для того лишь, чтобы оприходовать золото. А ты, Алатристе, будешь заботиться о его здоровье.

– Сделаем, что можно.

– Судовладелец, конечно, начнет протестовать, – продолжал Альваро де ла Марка. – Медина-Сидония придет в неописуемую ярость.