Бойкого вида гулящая девица, закинув свое покрывало на плечо, будто плащ перед поединком, приветствовала моего хозяина весьма непринужденно и даже бесстыдно, назвав красавчиком, и при звуках ее голоса двое молодцов, до этого бросавшие кости за столом, оставили игру, медленно поднялись, поглядывая на нас не то чтобы косо, но – искоса. Одеты были оба на принятый в их кругу манер – пелерины с распахнутым воротом, цветные чулки, а на широченных перевязях брякала и звенела прорва всякого оружия. Тот, что казался помоложе, вместо кинжала носил пистолет и круглый пробковый щит на боку.

– Чем можем вам услужить, сударь? – спросил первый.

Капитан – большие пальцы засунуты за ремень, шляпа надвинута на глаза – окинул обоих бестрепетным взором и ответил:

– Вы – ничем. Приятеля ищу.

– А может, мы его знаем? – сказал второй.

– Не исключено, – отозвался капитан, озираясь по сторонам.

Двое переглянулись, и к ним, заинтересовавшись, тотчас присоединился третий, до сей поры топтавшийся поблизости. Я взглянул на Алатристе – он был холоден и очень спокоен. В конце концов, подумалось мне, он знаком с этим миром не понаслышке. Ему видней, как себя вести.

– А может, вам угодно… – начал было первый.

Но Алатристе, не обращая на него внимания, двинулся дальше, а я – за ним, не выпуская из поля зрения троих молодцов, которые вполголоса совещались, не оскорбиться ли им на такое поведение незнакомца и не пырнуть ли его сзади шпагой разика три-четыре. Поскольку ничего за этим не последовало, к единому мнению они, вероятно, не пришли. Капитан меж тем разглядывал трех мужчин и двух женщин, сидевших в полумраке у стены, – они вели оживленную беседу, прикладываясь время от времени к бурдюку вместимостью самое малое в две арробы. Тут я заметил на губах у него улыбку.

Алатристе направился к ним. По мере нашего приближения разговор стихал и наконец прекратился вовсе, а беседовавшие воззрились на нас опасливо. Один из них, смуглый и черноволосый, помимо огромных бакенбардов, носил на лице пару отметин, полученных явно не при рождении, и обладал здоровенными ручищами с грязными обломанными ногтями. Был он весь в коже, с короткой широкой шпагой на перевязи, а штаны грубого полотна украшены невиданными мною доселе желто-зелеными бантами. Оборвав свои речи на полуслове, но не меняя позы, он уставился на моего хозяина.

– Если это не капитан Алатристе, – вдруг воскликнул он, просияв, – пусть меня вздернут на рее!

– Меня удивляет, дон Хуан Каюк, что этого не произошло до сих пор.

Каюк расхохотался, выругался и вскочил, отряхивая штаны.

– Откуда вы взялись? – спросил он, протягивая руку, которую капитан тотчас пожал.

– Нет, в гости зашел.