— К сожалению, все наши попытки взять образец металла на анализ пока терпят неудачу. Объект «Трон» необычайно тверд: мы не можем ни отпилить, ни отбить хотя бы небольшую его часть. Мы не можем просверлить отверстие или расплавить…

Симонидзе покраснел.

— Необязательно так напрягаться, — с издевкой бросил Красноумский. — Еще в институте вам должны были сообщить, что современная аппаратура позволяет сделать анализ материала удаленным способом…

Брам, слабо разбирающийся в физике, без восторга прислушивался к диалогу — он понимал, что «Трон» археологам никто не вернет, а зарождающаяся свара лишь подтверждала глубокое убеждение академика, что все эти физики суть тупые арифмометры, неспособные оценить истинно великие науки.

— Мы проводили исследования по разным методикам, — со всей возможной дипломатичностью ответил Валентин Павлович. — Ни одно из них ни к чему не привело.

— Что вы имеете в виду?

— Каждый следующий результат всегда кардинально отличается от предыдущего, даже если получен сразу за ним. Аппаратура показывает, что — в Трон» состоит из металла, камня, дерева… А однажды, если ориентироваться на показания приборов, мы видели перед собой глыбу льда.

— Как вам будет угодно, — пожал сутулыми плечами профессор.

— В проблемах, с которыми столкнулся товарищ Зябликов, нет ничего удивительного! — не выдержал Брам. — Артефакт обладает колоссальной исторической ценностью! Колоссальной! Он должен перевернуть современные представления об античном мире! Если «Трон» действительно из орихалка, действительно из Атлантиды, то это прорыв! Вы понимаете? Прорыв!! Достоверных сведений об Атлантиде нет, все древние авторы сходятся на том, что это была высококультурная страна. Но почему она погибла? Вы стараетесь отпилить кусочек от того, о чем не имеете ни малейшего представления! Кто знает, что несет в себе артефакт, и почему он оказался в Сибири? Как он оказался в Сибири?! Вы представляете, сколько отсюда до Атлантиды? Прежде чем плавить «Трон», мы должны прочитать то, что написано на стене! Мы должны разгадать его загадки и только после этого решать, что делать дальше. Вы ведь ученые, товарищи!

— Мы — ученые! — Симонидзе, доведенный шпильками Красноумского до белого каления, охотно выплеснул на коллегу накопившуюся злость. — И как настоящие ученые, мы должны подходить к решению вопросов комплексно, как учит нас партия, а не с буржуазной узостью мышления.

Полковник Александров одобрительно кивнул. Партия — это хорошо. Партия плохому не научит.

— Вы хотите прочитать текст? — брызгал слюной Шота Георгиевич. — Пожалуйста, изучайте! Копируйте ваши закорючки.