Тоскливый страх, который только что испытывал бульдозерист, сменился истеричной удалью, приступом диковатого куража, порожденного в том числе и отчаянием, — Тимоха понимал, что, кроме него, послать на холм Валиеву некого, и если он откажется, то получит от взбешенного Марата неприятностей по полной программе. Положив руки на рычаги и с удовольствием ощутив привычную дрожь работающего двигателя, Тимоха неожиданно почувствовал прилив уверенности: послушная его воле сила, спрятанная внутри гигантского бульдозера, вызывала уважение, вряд ли потертый холм сможет противопоставить ей что-либо.

Нож грубо вошел в землю, тяжеленная машина зарычала, разразилась дополнительной порцией выхлопных газов, но уверенно продолжила движение.

Больше всего Тимоха боялся именно этого момента — первого удара ножом. Он убедил себя в том, что если Сухая горка таит в себе угрозу, то проявится она сразу, как только бульдозер пересечет невидимую черту — Тимоха даже придумал эту черту — воображаемую линию, проведенную между двумя массивными камнями, и зажмурился, когда нож подобрался к ней, но … ничего не происходило. Бульдозер послушно рвал сухой дерн, нож входил в землю, как в масло, легко выковыривал камни и оставленные лесорубами пни.

— Повезло! — Валиев облегченно выдохнул и потянулся за сигаретами. — Проскочили!

Тимоха, словно услышав слова Марата, несмело улыбнулся и вытер пот.

И в этот момент бульдозер остановился.

Резко. Так, будто наткнулся на невидимую стену, и расслабившийся было Тимоха едва не вылетел из кабины через лобовое стекло. Валиев длинно выругался. Двигатель в ответ пробурчал что-то неразборчивое и пару раз чихнул.

«Заклинило!» Мысль прозвучала за мгновение до того, как Тимоха сообразил, что двигатель продолжает работать. Правда, странно, рывками, совсем не так, как должен урчать хорошо отрегулированный мотор, но все-таки работал.

— Уперся?! Назад помалу! — приказал Валиев. — … сидишь?!

— Сейчас! — Тимоха передернул рычаг, надавил на педаль, двигатель рявкнул, заставив завибрировать корпус, но бульдозер даже не шелохнулся. — Приехали, блин!

— Нож подними, паскуда, — обреченно (а кому понравится второе ЧП на одном холме?) посоветовал бригадир. — Нож тебя держит, … мать.

Ругаться с Маратом Тимохе не хотелось, у него просто не выдержали нервы.

— Да поднимаю я нож!! — заорал бульдозерист, выскакивая из кабины. — Не поднимается он, блин!

— Еще попробуй, … мать!

— Ты у нас бульдозерист, … мать, ты и поднимай.

Не очень длинная, но довольно содержательная речь Тимохи закончилась гневным ударом ногой по ни в чем не повинной обшивке кабины. Был ли этот пинок силен необычайно, или просто так совпало, но сразу же после него внушительная часть Сухой горки обрушилась.