Довольная, она подняла авоську, которую держала в руке:

– Картошечки купила, сейчас пожарим!

Тихон молча достал последнюю банку тушенки. Ни сахара, ни селедки уже не было, только пачка сухарей.

– Опять пировать будем! – обрадовалась Анна. – Водки только нет, больно дорогая.

– Сколько? У меня деньги есть, на фронте их тратить негде и не на что.

Тихон отсчитал деньги.

– Купишь ли? Поздно уже.

– У барыг в любое время купить можно, были бы деньги.

Анна убежала, а Тихон сел чистить картошку. Обыденное дело, дома часто приходилось этим заниматься. Но вот за полтора года, что он здесь, – впервые.

Вскоре вернулась Анна и достала из-за пазухи бутылку водки с засургученной головкой.

Пока она жарила картошку, Тихон прослушал в комнате сводки Совинформбюро. Похоже, что-то жаркое будет в смысле боев. Он знал из истории, что предстоит Курская битва – страшная, жестокая, переломившая ход войны. После нее немцы уже не оправятся, слишком много будет потеряно военнослужащих, выбито техники, и ни одного крупного, стратегического наступления они предпринять уже не смогут.

Тихон с Анной выпили, поужинали. Это можно было бы назвать и поздним обедом, поскольку днем есть было нечего.

После постельных утех Анна спросила:

– Тебе когда в часть?

– Я слышала, после ранения дают отпуск. Остался бы у меня…

– Ты извини, но если все вояки по теплым постелям прятаться будут, война еще долго не закончится.

– Писать будешь? Я адрес дам.

– Нет. Жив останусь – вернусь, а если не случится – не жди. Не я один такой.

– Какие-то вы, мужчины, бесчувственные, – всплакнула Анна.

– Ты знаешь, скольких боевых товарищей я потерял? Там мясорубка страшная. Силен немец, только одолеем мы его…

– Помню я, перед самой войной пели: «Если завтра война, если завтра в поход…» Армией своей гордились, а немец до Москвы дошел.

Ты бы видел, что в столице в октябре сорок первого творилось! Народ обезумел, магазины начали грабить. А первыми начальники всех мастей побежали. Барахло на машины грузили и из города драпали. Такую панику подняли!

– Да во все времена, особенно в тяжкие для страны, пена вверх всплывает. Только это не народ. Вот ты же не убежала…

Они надолго замолчали, и Анна незаметно для себя уснула.

Конечно, предыдущую ночь ей спать не пришлось, Тихон же отоспался днем, пока она на работе была.

Утром, как только женщина встала, Тихон поднялся тоже. Он быстро умылся, выпил стакан чаю с куском хлеба. Побриться бы, да нечем. В полку у него отличная бритва была, из трофейных – технари подарили. Только все его скромные пожитки так в полку и остались. Когда кто-то из летчиков погибал, его вещи пересылались родным. Ну а если родственников не было или они в оккупации находились, вещи делились между сослуживцами.