В качестве причины будет указана прежде всего смерть ее отца. Судебный эксперт даст показания, что Уна сама связала свои ноги клейкой лентой и… Остальное вы знаете. – Он опустил глаза и проглотил комок в горле. – Журналисты никогда не узнают о вашем участии в этой истории, в глазах публики вы останетесь чуть эксцентричной романисткой, у которой был приступ амнезии, длившийся одиннадцать дней, когда она не отдавала себе отчета в происходящем.

– И что я должна сделать в благодарность за это? – спросила я, понимая, что он говорит все это неспроста.

– Вы помните, что я сказал вам в тот день на ступеньках «Форума»? И повторил в Харрогейте?

– Да, помню, – ответила я с бьющимся сердцем.

– Вы не думали об этом предложении? Понимаете, у нас проклюнулся интересный случай, и мы подумали, что, может быть…

– Боюсь, я не могу принять это предложение. Врачи велели мне отдыхать еще два месяца без всяких нагрузок. Они советуют мне провести их где-нибудь в теплых краях, но это непросто. Я обожаю путешествовать, но…

– Вот как раз с этим мы можем вам помочь.

– Ваше задание будет связано с поездкой на Канарские острова. Там открылось довольно деликатное дело – очень странное, откровенно говоря. Вот мы и решили спросить вас, не захотите ли вы оказать нам помощь.

Я не сразу нашлась с ответом.

– А знаете, – заметил Дэвисон как бы между прочим, – Флора Кёрс не страдала какой-либо смертельной болезнью.

Это было так неожиданно, что до меня не сразу дошел смысл сказанного, словно Дэвисон говорил на непонятном мне языке.

– Простите? Я не поняла…

– Конечно, у нее были проблемы со здоровьем, но в ее медицинской карте ничего не говорится ни о раке, ни о какой-либо иной опухоли.

– Но она же сказала…

Я почувствовала, как от лица отхлынула кровь. Вспомнила наш разговор в доме Флоры, когда она рассказала мне о своей болезни. И все поняла. Жертва Флоры была гораздо больше, чем я думала. Она не только убила мужа для того, чтобы мне не пришлось этого делать, она также солгала мне о своем здоровье, чтобы мне легче было решиться на опасный эксперимент. Я вечно буду в неоплатном долгу у нее. Но что же все-таки известно об этом Дэвисону? Судя по всему, немало. И почему он вдруг решил сообщить об этом мне? Ответ пришел ко мне сразу, и он показывал, каким проницательным был Дэвисон. Он понимал, что именно этой информации мне не хватало, чтобы решиться.

Слишком поздно было сожалеть о том, что я сделала и чего не сделала, пора было думать о будущем. Если я соглашусь на его предложение, то, может быть, в какой-то мере заглажу свою вину перед Флорой и мисс Кроу.

– Я расскажу вам все, – отрезала я. – Но только вам и только один раз. После этого я никогда не буду говорить об этом.