Он искренне верил в реальность других миров и измерений, ведь чётко ощущал влияние эфира, покидая «Восхождение».

Тогда в чём же дело?

Он копал всё глубже и глубже, пытаясь отыскать в беспроглядной тьме своего разума ответ на столь простой вопрос, но, словно неуловимый мираж, тот маячил где-то впереди, не давая себя поймать.

Казалось, что с развитием сознания таких проблем не должно быть, но здесь и сейчас Ворон не мог ухватиться за тонкую нить истины. Когда он был близок к ответу, что-то мешало ему, и перед ним возникал туман, пряча тот в череде спонтанных и хаотичных мыслеобразов.

Ворон замер и, распахнув глаза, уставился в пустоту, осмысляя пришедшее озарение. Кажется, он нашёл то самое.

То, что одновременно размывало границы реальности и служило ограничителем самого главного, присущего почти каждому живому существу инстинкта.

Это капсула. А точнее, отсутствие физического тела, ведь в этот мир они приходят разумом.

«Нет. Тут что-то другое… - Ему с трудом верилось, что его тело, тело Ворона, всего лишь проекция разума. - Может ли быть так, что наше сознание входит в тела тех, чью расу мы выбрали? Но я выбрал человека… Хм…»

Ощущение, что он нащупал что-то очень близкое к реальному положению дел, было очень сильным, но ему, как обычно, не хватало данных, и намерение проникнуть в «Небесный дом» всё прочнее укоренялось в его голове.

«И всё же, если версия с „болванками“ для землян является правдой, может ли это объяснить отсутствие страха смерти? Стоп! - Ворон даже встал от потрясения, потому что в его голове кусочки разрозненной информации и догадок вдруг начали складываться в маленький фрагмент общей картины, которая пусть всё ещё и не стала чёткой, но уже приобретала очертания. - А что, если, помимо подготовки Администраторов, Система преследует и другие цели, как, например, подготовка обычных солдат? Воинов, что не боятся смерти или, иначе говоря, представляют собой идеальное пушечное мясо…»

Эта мысль только-только успела сформироваться, как пространство перед его глазами вдруг подёрнулось кровавым туманом, а затем он увидел сообщение, что мигало предупреждающим красным цветом.

Уилл уже давно не испытывал подобного чувства.

От сообщения, что продолжало мигать, словно затухающее пламя факела на ветру, веяло такой смертельной опасностью, что его бросило в холодный пот, а сердце бешено-бешено заколотилось в попытке сломать грудную клетку.

Иррациональный страх.

Бескомпромиссный. Безжалостный. Необъятный.

Погружающий в пучину отчаяния, сжимающий лёгкие и не дающий сделать лишнего вздоха.

Словно кто-то не просто «нажал» на кнопку, что всё это время блокировала страх смерти, а ещё и многократно увеличил его влияние, как будто бы говоря: «Ты этого хотел? Что ж, держи, не обляпайся».