Папу посадили - скрывалась две недели, чтобы не забрали в закрытый приют. Ничего хорошего сирот там не ждало.

После того как Аника связалась со своим придурком, поняла, что рассчитывать больше не на кого.

Даже в тот момент, когда она вложила в мои руки крохотную Юлу, я знала, как мне быть. Была уверена в себе.

А сейчас словно потеряла это чувство. И никак не могла взять себя в руки. Что-то сломалось во мне. Какая-то внутренняя пружинка, что помогала воспрянуть духом.

И всё вроде хорошо, а на душе плохо.

Крепко зажмурившись, представила, что буду делать по прилёте на эту таинственную Оюту, но ничего не выходило.

Заплакав, опустилась на пол душевой и обняла себя за колени. Здесь я могла позволить себе хоть на пару минут стать слабой и беспомощной, выплеснуть эмоции. Хотя мне хотелось крушить всё вокруг. Биться головой об эту прозрачную пластиковую стену. Взять кого-нибудь за грудки и спросить: ну почему? Почему именно мне досталась такая судьба. Что я сделала такого? За что меня так? В свои девятнадцать лет ощущала себя дряхлой старухой. Как будто жизнь уже прожита, всё осталось позади.

Это чувство меня не покидало уже довольно давно.

Когда я успела состариться душой?

Стать закостенелой пессимисткой, не верящей ни во что доброе и светлое.

Где моя девичья наивность? Где те розовые очки, через которые мои ровесницы смотрят на мир вокруг них?

Нет их уже давно. Слетели, когда сестра лишила меня последних намёков на детство.

За что они все так со мной?

Время шло, а я всё не могла успокоиться. Поднявшись, выключила воду. Чего её просто так тратить. Утирая слёзы, поднялась и потянулась за полотенцем. Всхлипывая, прижала влажную ткань к лицу. Ничего не помогало. Если сейчас выйду - всё увидят мои опухшие глаза и покрасневший нос.

А это стыдно.

Слабость - непозволительная роскошь.

Завернувшись в ткань, упёрлась руками в раковину и крепко зажмурила глаза.

Нужно унять разбушевавшиеся эмоции.

Надо снова прийти в себя и поверить в свои силы.

Чьи-то горячие ладони скользнули по моим плечам. Не ожидая такого, я дёрнулась и тут же оказалась прижата к огромному сильному мужскому телу.

Распахнув глаза, уставилась в узкое зеркало над мойкой. За моей спиной стоял хмурый Сунир. Он внимательно всматривался в моё отражение.

Словно искал в нём что-то. Стиснув челюсти, я задрала подбородок, готовая вступить с ним в словесную перепалку. Но он молчал, и это всё больше выводило меня из себя.

- Ты очень красивая, - наконец, шепнул он, - и не только внешне. Чудесная девушка. Ранимая и чуткая...

- Не говори всякой хрени, миранец, - зарычала я, не давая ему договорить. - Ты меня не знаешь. Понял! Не корчи из себя... - мужская ладонь легла на мой рот, заставив умолкнуть.

- Ранимая и добрая, - настойчиво повторил он,- только вот сломали тебя, детка.