Светлая рубашка побагровела на глазах, а я наконец поняла, что произошло. Каток поднялся с кресла, подошел и еще дважды выстрелил в голову.

— Ну вот и поговорили, — кивнул довольный Юрик.

Серафима подобралась, следя за его рукой, а я смотрела на изувеченное тело на пороге. “Он знал, что я его не люблю, — с горечью подумала я. — Знал и все равно приехал”.

Я перевела взгляд на Катка. Передо мной стоял хладнокровный убийца, а несколько дней назад он заявлял в приватной беседе, что крови на нем нет. Не зря говорят: только раз попробовать…

Серафима шевельнулась на диване, а потом спросила по-прежнему спокойно, но голос был чужим:

— И что дальше? Нас пристрелишь?

— Зачем? — удивился Каток. — Я придумал кое-что поинтересней. Не стоило твоей племяннице меня дураком считать… Мы сейчас поедем на одну тихую дачку и побудем там до утра. А если мне попробуют пришить вот это убийство, — он пнул ногой тело Циркача, — вам придется поклясться на Библии, что с девяти утра сегодняшнего дня вы, я и мой брат находились довольно далеко отсюда.

— Ясно. Мы твое алиби. А если нет?

— Ну, Серафима, это не разговор. Я просто уверен: ты не хочешь узнать, что с тобой произойдет в этом случае. Ведь не хочешь? — засмеялся Каток.

— Не хочу, — согласилась Серафима. Я все еще смотрела на Сережу, и со стороны, наверное, казалось, что у меня столбняк. Глаза навыкате, челюсть отвисла, нездоровая бледность, сижу с прямой спиной, совершенно не шевелясь. Тут я издала странный такой, булькающий звук, перегнулась пополам, зажимая рот рукой, краем глаза посмотрев на Катка. Он выглядел довольным и, по-моему, ни о чем не подозревал.

Я рухнула на колени рядом с подушкой, застонала, все еще прижимая левую руку к губам, а правой судорожно потянула салфетку с тумбочки. Настольная лампа свалилась на пол, стекло разбилось вдребезги, я скомкала салфетку, поднесла к лицу, успев правой достать телефон. Теперь под салфеткой увидеть его не могли. Я вскочила и с подвыванием кинулась в туалет. Меня никто не остановил.

В туалете, накинув крючок, я согнулась пополам. Изображать ничего не пришлось. Мне было плохо. Но сейчас на это наплевать. Я молила Бога о везении. Стала набирать номер Руслана. Лишь бы Руслан ответил…

Я услышала его голос. В мире есть справедливость, и Каток поплатится.

— Жорка на даче в Красном. Особняк один во всем селе. У тебя сорок минут. Спрячь его там же, но только спрячь.

— Как у тебя? — все-таки поинтересовался он.

— Сделай как прошу. — Я прикрыла глаза, постояв так немного, ожидая, когда сердце начнет стучать чуть медленнее, потом улыбнулась.

Телефон я выбросила. Туалет здесь самый что ни на есть примитивный. Я вышла со двора, придерживаясь рукой за стену. Села на землю возле двери и откинула голову.