Уши услаждает звонкий мелодичный смех, а глаза любуются тонкими станами и длинными ногами в черных колготках. Не только я – вся мужская половина посетителей истекает слюной, разглядывая девичьи бедра обтянутые короткими юбками. Вдруг одна из девушек замечает меня, и улыбка застывает на ее лице.

Убрав длинные волосы за плечо, шатенка встает и идет к нашему столу. Из-за юных лет и брекетов, немного оттопыривающих губы, я не сразу узнаю Ольгу Менскую. Мою напарницу в Страшном мире по прозвищу Кали.

Воспоминания нахлынывают бурлящим потоком. Старая жизнь проносится перед глазами. Я замираю и на несколько секунд возвращаюсь в Страшный мир, во времена войн и безумия.

Вдвоем с Ольгой мы идем по коридорам подземелья – царству кротосов. За нашими спинами источают запах гари дымящиеся тела сожженных врагов. Благодаря фракталам окружающий душный мрак прозрачен для нас как дневной свет. Только жарит нещадно, примитивные вентиляционные шахты почти не доносят свежего воздуха на бесконечную глубину. Поэтому оба разделись буквально до трусов. Мне приходится нехило напрягаться, чтобы не глазеть на покрытую испариной ложбинку между грудями Оли. Лифчик плотно облегает налитые женственной силой шары.

- Опасность почувствовал, Перун? – ее глаза превращаются в узкие смеющиеся щелочки. – У тебя лицо странное. Не будь мы в логове врага, сказала бы – возбужденное.

- Похоже, твое ночное зрение сбоит, - нахожу я отмазку. – Все нормально у меня.

- Правда? Жаль, - ее лицо становится грустным и прекрасным настолько, что мой взгляд разрывается между ее мокрым блестящим телом и поджатыми коралловыми губами. – Наши в лагере говорили, что сердце Перуна каменное как кожа Градгроба. Понадеялась, что наконец-то растопила тебя.

- Зачем? - прищуриваюсь. Поиздеваться что ли хочет?

- Как это зачем? - округляются ее глаза. - Многие бы женщины желали разделить постель с убийцей пятерых Генералов. В признательность за спасение тысяч жизней.

Ого. Вот так новость. А я ведать не ведаю о своей бешеной популярности. Только ничего это не меняет. Все из-за демонов – пока не замочу последнего рогатого гада, не успокоюсь. Жена, семья, дети, дом с яблоней у веранды - смогу об этом думать, только когда сражу Владыку выводка. Когда спасу мир. Не раньше.

Но сейчас близкое, пахнущее потом, нежное тело манит, мысли бегают, сердце колотится, отдаваясь эхом в горле. И это эхо выскальзывает между губ наивным вопросом:

- И ты среди этих женщин?

- Конечно! – не задумываясь отвечает она. Ее готовность заставляет меня смущенно отвернуться и даже дать зыбкую надежду.

- Возможно, когда-нибудь, Кали. Возможно, если человечество спасется.

- Буду ждать, Перун.

Я оглядываюсь: вокруг посетители кафе, официанты, за панорамным окном гудящая автострада.