Бросив последний взгляд в его железную спину, Лида направляется к застывшим ящерам.

Я шагаю по сухому руслу мелкой речушки.

Тварей Имперские мечи и сами покоцают. Мне бы найти одного старого кота. А там уж и решу, чего с ними сделать. Взять за шкирку или щелкнуть по носу. Суровое время требует суровых решений.

Слепца отправили к снайперам. Я запомнил их позиции, пока летел в ущелье. Пройдусь по горкам от одной к другой, глядишь, и на Кота натолкнусь.

Когда мы летели на вертушках к кишлаку Бонгар, я добился от Ясны, чтобы она дозвонилась до Аяно и уточнила, что именно за твари нас ждут. Дальше дело техники. Рассказал команде об особенностях физиологии варанидов и их «соленой» слабости. Слепой кот помалкивал, даже не смел меня больше сканировать. Хоть на старости лет научился батьку бояться. Сломанную в нашей потасовке руке ему залечила Бестия. Вместо разбитых очков слепец натянул на глаза эластичную черную повязку. Никто из «зорь» вопросов не задавал, не до этого было, но все косились на меня. Странные какие-то.

Вопрос встал с солью. Где достать? Решили заглянуть в кишлак Самин по пути, но в нем, по докладам разведки, как раз грелись афганские боевики.

Мононоке нас очень сильно ждала. Поэтому не хотелось тратить время на открытый штурм кишлака. Пошла в ход военная хитрость. Не понаслышке зная, что Восток — дело тонкое, я велел приземлять вертушку у первого же одинокого домика в рисовом поле. Жила в нем семья, богатая на платья — у хозяина было пять жен и столько же дочерей. Одной из них приглянулся Али, хе. Пятилетняя девочка с веселым смехом щипала его за хвост, а крокодил бурчал себе под нос:

— Бальна, аднака! Изверга!

Но к хвосту Али мы еще вернемся.

Скупили у хозяйских жен все паранджи и рванули в кишлак — все нарядные в небесно-голубые цвета. Больше всего яркое одеяние подошло Али. Двухметровая бабенция впечатлит любого. Длинную пасть ему пришлось прижать к подбородку, чтобы вперед не выпирала, а прорезь для глаз в маске-никабе прикрыть полупрозрачной сеткой. Многие в кишлаке косились на широкие плечи крокодила, но будучи религиозными набожными людьми, боевики не посмели просить Гюльчитай показать личико.

Прошли мы патрули и почти дошли до торговой лавки. Вот тут и возвращаемся к хвосту крокодила. Ибо как раз он, шкура, нас и сдал. Я про хвост, а не про крокодила. Али привязал его под паранджой веревкой к поясу, но мерзавец выскользнул и выглянул из-под халата. Как раз нас до лавки сопровождал боевик — заявил, что ему понравился Слепой Кот своим ясным как луна взглядом. Как слепец умудрился сымитировать девичьи глазки сквозь свою черную повязку и сетку никабы, остается загадкой.

Короче, боевик увидел хвост, торчащий из-под халата. Рука афганца рефлекторно скользнула по кобуре на бедре.