Пока поваленный парень со стоном целует землю, говорю мимоходом:

- Что, Ваше Благородие, свои ноги не держат? Привыкли, что слуги носят?

Делаю всего пару шагов, как натыкаюсь на трех парней. Широкоплечие, шеи толстые, накаченные. Стоят посреди тропинки – ни обойти, ни объехать. Зыркают то на поваленного торопыгу, то на меня.

- И кто у нас такой смелый? – спрашивает один.

- Знаю кто, - плотоядно тянет другой. – Свежее мя-ясо!

Третий только фыркает и манит меня рукой к себе. Я раздумываю: бросать уже сумку или сами отстанут. Вряд ли в лицее мордобой посреди улицы разрешен.

- Бесонов? - слышу за спиной.

Оборачиваюсь. Молодая симпатичная женщина в бежевом костюме глядит прямо на меня.

- Он самый, - киваю.

- Я - Элла, твой куратор. Пойдем, - она разрезает группу парней, как ледокол айсберги. Здоровяки послушно расступаются. Спешу следом. За спиной один из троицы говорит:

- Бесонов…чей он сын?

- Простолюдинов, - презрительно. – Этот тот самый калека без живы, о котором все говорят. Смотри-ка, какой наглый.

- Так научи его манерам, - властно.

Взмахом руки Элла подзывает мужчину в синей униформе. Женщина решительно забирает у меня сумку и передает ему. Меня обволакивает аромат ее парфюма.

- Четвертое строение, четырнадцатая комната, - дает распоряжение Элла, и мужчина уходит.

Она ведет меня между корпусами.

- Пойдем, все основное покажу. Вот столовая. Все приемы пищи по расписанию, кроме ужина – в любое удобное время с шести до девяти вечера. Отбой – в десять тридцать. Первый и второй корпуса – учебные. Третий и четвертый – общежитие. Твой – четвертый, вот ключ от комнаты. За каштановой аллеей - территория музыкальных клубов. Тебя, наверняка, интересуют боевые клубы – там, за живой изгородью, их целый квартал. Тренировочные полигоны примыкают к клубу по Военным Играм. Его крышу видно даже отсюда – во-о-он там, видишь, красная черепица сверкает на солнце?

- Мне туда не надо, - даже не гляжу в указанную сторону. – Лучше покажите, где клуб по игре на саксофоне.

Элла легонько улыбается:

- Шутник, - совсем не оценивает она мою тягу к миролюбивому искусству. – Выход за территорию лицея запрещен. Пока ты учишься здесь, мы отвечаем за тебя, - ее тонкая рука указывает на проходящего мимо безопасника в форме, с пистолетом на поясе. Серьезно у них тут все, не поспоришь. - Повсюду охрана – если что, она убережет тебя и от других учеников тоже. Не секрет, что многие высокоблагородные дети не воспринимают всерьез одноклассников не из знатных родов. Главное – не ведись на провокации. Не позволяй затащить себя на ринг или арену клуба. Там уже охрана не помешает им.

- Еще я детишек не боялся, - хмыкаю.

Элла удивленно смотрит на меня:

- Каких детишек, Артем? Ученики как минимум твоего возраста либо старше.