Тогда, когда я уже смирился со своей участью…

— А ящерры… они могут испытать настоящее влечение к… к земной женщине?

— Да, могут. Изредка. Но… они предпочитают убивать своих избранниц. Если девушшка не может противостоять влечению — для ящерра это хуже ада. Он понимает, что стоит другому ящерру её поманить — и она побежит за ним.

— Почему… почему ты думаешь, что моё влечение — другое? Я ведь обычная.

Руанн прижался лбом к моему лбу. Я почувствовала жар его тела и дыхание, согревающее моё лицо.

— Венилакриме… я не могу без тебя. Ты — моя физиологическая и моральная потребность.

Его прикосновение — как разряд тока. Я закрыла глаза.

Могла ли женщина мечтать о большем? Находиться в богатом доме, в роскошной комнате с безумно притягательным мужчиной, растекающимся мыслью по древу о том, какие сильные чувства он к ней испытывает? Не этого ли хочет каждая женщина? Чтобы все её проблемы взял на себя другой? Тот, кто будет любить и беречь.

Это казалось слишком нереальным. Не нужно стараться, чтобы отношения стали идеальными, не нужно искать и сомневаться. Не нужно сравнивать с другими.

Я — его избранница, и самоуверенные ящерры обязаны с этим считаться.

Те самые ящерры, перед которыми я трепетала. Которых боялась. Один из них — убийца Рамм-Дасса.

Сказав эти слова, я осознала нечто новое. Меня пугала такая любовь. Хотелось заслужить своё чувство, а не получить его в подарок.

— Да, Лин, — мы и дальше соприкасались лбами.

— Ты меня не знаешь… я не могу…

— Не можешшь довериться мне… я это понимаю…

— Довериться тоже… но… есть так много слов, которые передают лишь малую часть… не могу довериться, поверить не могу. Ты меня принуждаешь, я знаю… Любое неверное движение — и мне придётся увидеть другую сторону твоего характера… Я не хочу…

— Да, Лин, я тебя принуждаю.

Я принуждаю… Живи в этом доме и будь счастлива со мной.

— Но… я не живу столетиями… наш век короче вашего… и…

— Я рад, что ты начала задумываться о правильных вещах, о нашшей совместной жизни.

— Руанн! — я оттолкнула его, и он поддался. — В конце концов, у тебя хвост!

Я почти выкрикнула эту фразу. Несколько секунд он молчал отрешённо, а потом… начал смеяться. У Руанна красивый смех — хриплый, мелодичный. Серьёзный разговор свёлся на нет.

Мне тоже стало смешно, я схватилась за живот.

— У тебя хвост, судья. У тебя настоящий хвост!

Немного успокоившись, ящерр сказал:

— Да, у меня хвост… И если будешь себя хорошшо вести, я разрешшу его потрогать…

И продолжил смеяться, видя, как от удивления вытягивается моё лицо. Я не решилась напомнить, что Руанн — судья, ему не положено заливаться смехом.

Тем не менее, вот он — ящерр, с которым я спала, искрящийся весельем и беззаботностью.

Высший уровень — около шестидесяти человек.