У вас не было иммунитета, и вначале это казалось благословением. Мы не могли устоять — создавали себе целые гаремы. Роскошь, доселе неведомая ящеррам. Что за ощушщение — знать, что можешшшь получить любую женшщину. Любую!

Он усмехнулся. Жёстко и, как мне показалась, презрительно.

— Но рай обернулся адом. Вашше влечение — другое, оно слепое и хаотичное. Великая традиция обернулась злой насмешшшкой.

— Насмешкой? — я захохотала. — Но ведь получается, вы получили то, что искали. Разве не так? Ведь женщины вам покорялись… в любом количестве. Ты сам говорил — добровольно.

— Я старшшшше, чем может показаться. Мне приходилось участвовать в тех, самых первых экспедициях. И я наблюдал, как восторг моих соплеменников от того, что они могут получить любую, абсолютно любую женшщину, сменяется равнодушшшием, а потом и ненавистью, даже брезгливостью.

Он посмотрел в окно, мой ящерр. Его мысли были далеко.

— Что за странное чувство: вот женшщина в твоих объятиях, и в твоей системе мировоззрения это значит, что она — твоя. В следуюшщий миг она обнимает другого, но она в этом не виновата — женшщина под влечением.

Но ведь мы собственники, тысячелетия борьбы научили нас быть осторожными и ценить обретённое, а потому два противоположных чувства разрывают нас на части. С одной стороны — схватить её и трясти до тех пор, пока она не осознает, что переспала с шшшестью, семью, двадцатью разными мужчинами за один день. А с другой стороны… Лин, я ведь понимаю, что они невиновны, ведь это мы, оголодавшшшие по женской ласке, вполне сознательно ташщили их к себе в постель… Если бы не одна случайность. Были единицы, которые сопротивлялись влечению. Между этими исключительными женшщинами не было ничего общего. Разное воспитание, они из разных уголков Земли, даже цвет кожи — разный. Со временем мы нашшшли разгадку — они были влюблены, влюблены по-настоящему.

— Что?! — я подняла голову и посмотрела прямо на Руанна.

— Да, милая Лин, истинно влюблённые женщины не поддаются нашшему влиянию. И ты не знаешшь об этом, потому что на вашшей планете ничтожно мало настоящей любви.

— Но как же я? Руанн, но ведь… Получается, я тоже должна…

— Лин… — он посмотрел на меня задумчиво.

 — Когда мы находились там, на станции, на тебя воздействовало около десятка терциев одновременно. Они — высшшшие исполнители, их влечение усилено, их природа особо крепка. А ты осталась равнодушшшна. Я всё ждал, когда моё столь желанное подозрение разобьётся на мелкие части… Но… — Руанн выдавил из себя весьма неуместную улыбку. — Но ты смотрела лишшь на меня. Ты искала у меня зашщиты, хоть и не признаёшшшь подобного. И я окончательно убедился, что нашшёл своё влечение в самом неожиданном месте.