Я закрыла глаза. Его лоб, его лицо делились со мной теплом. То, что люди называют любовью, просачивалось сквозь меня как живительная влага. Как влажный пар с ароматом лимона, апельсина и чего-то сладкого.

И без того яркое солнце засветило ещё ярче, превращая две наших фигуры в некие искрящиеся постаменты. Кружились растревоженные ярким светом пылинки. Пели птицы.

Неправда, мы не лучше. Есть в этом мире земляне, достойные великих ящерров и даже превосходящие их. И я сделаю всё от меня зависящее, чтобы эти люди были счастливы.

— Что? — удивился Руанн, впрочем, уже догадываясь, к чему я клоню.

— Меня зовут Венилакриме. Это моё настоящее имя.

Наступила весна. Мир проснулся. Земля готовилась начать новый цикл. Я была абсолютно, бескомпромиссно счастлива.

Утром, когда солнце уже взошло, но на траве всё ещё лежала роса, я вытащила из шкафа плед, схватила чашку горячего кофе и вышла на улицу. Бросила плед под ноги и села на ступенях главного входа в дом.

Я видела всё — сад с его хаотичными поворотами, ворота с затейливым рисунком — где-то там, далеко. Видела посты терциев и могла безошибочно указать на места, где прятались, сейчас незаметные, миниатюрные «жуки».

Я знала эту территорию. Сколько раз я въезжала сюда, боясь и остерегаясь.

Я приехала в этот дом в качестве гостьи-пленницы. Убегала отсюда в бочонке из-под молока. Возвращалась, ощущая агрессию Руанна и страшась его расправы.

И вот теперь я сижу на пороге его дома, в моих руках горячая чашка, а подо мной плед. Всё это мне дали ящерры. Без вопросов, хочешь — бери, потому что вещи в доме — мои.

Я стала такой, как он. Кожа приобрела серебристый оттенок. Понемногу я научилась управлять хвостом. Это изменило мои повадки — легче измерять расстояние между предметами, легче маневрировать. И сил ощутимо прибавилось.

Сравнивая свои впечатления, я понимала, что многие вещи (например, дубовый стол в гостиной) казались теперь как будто пустыми изнутри — такими лёгкими и хрупкими они ощущались. Ещё одно сравнение — картонные коробки, которые умелый весельчак облёк в форму тяжёлых громоздких предметов.

Моё нетерпение росло — так сильно я жаждала нашего с Руанном поединка. Он обещал исполнить этот мой каприз. Ухмыльнулся, как кот, и спросил, что он получит, когда победит.

Как же он самоуверен, этот ящерр. Даже моя улучшенная координация и приумноженная сила не поколебали его апломба. Но теперь расстановка сил будет более справедливой, и я смогу удивить.

Я улыбнулась. Эта мысль была очень тёплой и согрела не хуже солнца.

Понимать Руанна стало существенно легче. Используя ящерриную речь, мы намного быстрее приходили к согласию. Кажется, этот язык был придуман для того, чтобы строить предложения логично.