Настя взметнула ресницы, посмотрела на подругу. Та гладила мужа по плечу, посылая Насте уничижительные взгляды, которые ясно говорили: «Вон!»

– Я приду как-нибудь потом, – тихо сказала девушка, бочком продвигаясь к двери. – Извините. Я искала…

– Да не вас, – она кусала губы. – Хоть кого-то… Ошиблась. Простите. А вы знали, что она была замужем?

– Юлия? – Борис поднял голову. – Нет.

– Я же тебе говорила, – прошипела Мария, оборачиваясь к дверям. – Иди.

– А что ее первые два мужа исчезли? – Голос Насти начинал звенеть. – А что Колю… последнего мужа зарезали во Владивостоке и убийцу все еще не нашли? Знали вы это?

Борис энергично растер ладонями и без того припухшее лицо.

Он в самом деле плакал.

– Ничего я не знал. Только хотел от нее отделаться.

Мария яростно заломила брови:

– Сейчас же уходи! Неужели не видишь, что он не в себе!

– Постойте, – Настя отступила еще на один шаг к дверям. – А собаку вы помните?

– Кого? – глухо переспросил Борис.

– С чего он будет помнить эту рваную шавку, – не выдержала Мария. Она буквально взорвалась от бешенства. – Ты же сама знаешь, что пес жил в кафе два года, а Боря познакомился с этой женщиной всего несколько месяцев назад… Или меньше?

Тот кивнул.

Настя тщательно застегнула сумочку. Когда на нее кричали, она чаще всего терялась, начинала тушеваться, сдавать позиции. Но не сейчас. Глядя на Бориса, она внезапно ощутила глухую тайную злобу, которая давно уже копилась у нее в душе и которой прежде было некуда выплеснуться.

– Хорошо, – медленно выговорила она. – Ухожу. За работу – спасибо. За участие – тоже.

Она перевела взгляд на Марию.

– Но зачем было лгать?

Мария махнула рукой, показывая, чтобы гостья немедленно убиралась.

И Настя покорно ушла.

На улице прояснилось, асфальт был мокр от дождя и парил. Девушка шла к метро, глядя себе под ноги, и никак не могла забыть взгляда, которым проводил ее Борис. «Мне он не нравится», – сказал Валерьян Тимофеевич. «Мне тоже», – опять подтвердила бы она.

– Что мне делать? – стонал Борис. Он давно уже улегся в постель, но не спал – метался так неистово, будто лежал не на простынях, а на раскаленной сковороде. – Надоело! Нервы – ни к черту!

Жене тоже не лежалось. Она давно сидела, подложив под спину подушку, и молча слушала излияния человека, которого любила больше всего на свете.

– Пускаешь в дом бог знает кого! Я делаю людям добро, следую твоим просьбам, а ты…

– О, я! – Мария так и подскочила. – Я только просила найти этой девчонке работу!

– Я нашел! А что вышло?

– Да кто же думал, что твой Тимофеевич наговорит ей всяких гадостей? Знаешь, чем он занимается? Пытается найти тебе другую жену! Я молчала, потому что видела, как тебе плохо, но раз ты так – молчать больше не буду!

Теперь и Мария дала волю слезам.