Все дело в Валерьяне. Слышала она о таких…

– Хорошо, – с неожиданной решимостью сказала она удивленной гостье. – Дождись его и поговори. Кажется, так будет лучше.

Настя взглянула ей в лицо – слез как не бывало. Мария выглядела собранной, холодной и решительной – совсем как в прежние времена.

– Я все знаю, – Настя встала навстречу хозяину дома. – Даже не знаю, что и сказать.

Тот ответил диким взглядом, и девушка умолкла. Его вид поразительно контрастировал с прежним. Тогда перед нею был самоуверенный, холеный, привлекательный мужчина. Сейчас – развалина. Трясущиеся губы, усталые глаза, ссутуленные плечи.

Мария немедленно закружилась вокруг мужа, как пчела вокруг цветка, и Настя вдруг поняла, та в чем-то была права. Сейчас этого человека не стоило трогать.

Но Борис все-таки ответил. Он, грузно опустившись на диван, спросил – о чем речь. Узнав, что о Юлии, медленно провел ладонью по влажному лицу. Когда лицо вновь оказалось на виду, глаза стали куда более бодрыми, взгляд – собранным.

– Какие же вы, женщины, скрытные, – заметил он, отыскивая пачку сигарет в кармане бежевого легкого пиджака. – Никто никому – ни слова.

В его голосе звучала злая ирония.

– Боренька, я боялась, – начала было жена, но тот отстранил ее ладонью. Мария как раз собралась кинуться ему на шею.

– Чего боялась? Мне нечего бояться.

– Я боялась за тебя. За твое состояние…

– Состояние стабильное, – ответил он все с той же иронией. – Вопросы есть?

И поскольку Настя молчала, он продолжал сам:

– Я встретил Машу. Подумал, что она – та, кого искал. Женился. Она, знаешь ли, требовала от меня откровенности…

Он закашлялся, неловко вдохнув дым, а Настя поморщилась. Сегодня ей вполне хватило сигар Валерьяна Тимофеевича.

До конца рабочего дня он выкурил три штуки.

– А вот сама откровенна не была.

– Постой, – снова жесткий, отточенный жест и потерянное, несчастное лицо Марии. – Почему ты скрыла, что познакомилась со мной из интереса?

– Но я, – заторопилась та, боясь, что ее перебьют, – сразу сказала, что пытаюсь узнать о той несчастной самоубийце!

– А вот я все тебе рассказал.

Борис перевел взгляд на Настю. Та стояла неподвижно.

– А ты, – он не сводил с нее глаз, – ты можешь что-то объяснить? Разве ты была со мной откровенна? Сговорились, да? Чтобы вытянуть все до капельки? Я устроил тебя на работу.

Что, мало платят? Начальник плохой? Почему ты ко мне пристаешь?

И он спрятал лицо в ладони, сложенные лодочкой. Марии этот жест отчаяния уже был знаком. Настя оцепенела.

– Да, я с ней был! – выкрикнул мужчина, в котором прежде никак невозможно было предположить истеричных задатков. – Да, был! Да, ошибся, бросил! Она повесилась! И что вы теперь ко мне пристали, когда у меня все так…

Он отпустил резкое словцо.