Ты привыкла к определенному образу жизни, у тебя всегда были деньги на свои хотелки, а если ты выйдешь замуж за него, то все это закончится. Голодать не будешь, но на этом все. Кино, рестораны раз в месяц, шопинг в два, а то и в три. Ты разве не видишь, как живут другие люди? У них нет всего того, что ты считаешь привычным.

– Я все это прекрасно знаю! Я не наивная дурочка, Мира. Мы не первый год с ним встречаемся, чтобы я не понимала реальное положение дел, но я давно все решила и мне не принципиально быть богатой, а вот выйти замуж за человека, которого я люблю – да. То, что у тебя другие взгляды на жизнь, не значит, что все должны им следовать. Просто уважай мое мнение, как я уважаю твое. Ты не моя мать, чтобы вечно учить меня и читать нотации!

– Я всего лишь беспокоюсь о тебе, – бурчит Мира. – Поступай, как знаешь.

Она уходит в ванную, а приняв душ, достает из моего шкафа ночную рубашку и натягивает ее на себя, прежде чем лечь в кровать.

– Сейчас семь вечера. Ты спать собираешься? – удивляюсь я.

– Я не спала ночью, разговаривала с Тимуром, – бормочет она, зарываясь под одеяло. – Еще и эта ведьма разбудила меня в восемь. Дай поспать пару часиков.

Я оставляю ее и, когда просыпается, Мира идет на кухню готовить мои любимые кексики с шоколадом в качестве примирения. Мы уплетаем их в одиннадцать ночи, забыв о своей мини-ссоре и смеясь над мамиными стенаниями о том, что она к утру станет на несколько сантиметров толще в талии.

* * *– Я бы хотела, чтобы Азиза была хоть немного такой же, как твоя мама, – говорит мне ночью Мира. – Никто ведь не скажет, что она мачеха Валиду.

Моя мама действительно является мачехой для моего старшего брата Валида, мать которого умерла при родах, но она всегда относилась к нему как к родному. Папа женился на ней, когда Валиду было уже пять лет, до этого его растила бабушка.

– Что у вас случилось на этот раз? – спрашиваю я.

– Снова деньги, – горько усмехается Самира. – Какое право она вообще имеет считать деньги моего отца!? Если он сказал, что свадьба единственной дочери пройдет так, как она захочет, и сам разрешил тратить без лимита, то какого она во все лезет? Пожаловалась папе, что я ей нагрубила и он меня поругал. Стерва лживая! Мама говорит – терпи, но легко ей, сидя в Париже и наслаждаясь свободной жизнью, так говорить, когда сама она ни его, не эту ведьму терпеть не смогла и свалила, ни разу не оглянувшись, не подумав, что оставляет дочь за спиной.

Разговоры о маме – больное место, так что Мира в очередной раз плачет, а я ее утешаю. С тех пор, как узнала о надвигающейся свадьбе, мама Самиры стала чаще звонить ей. Даже предложила встретиться, ведь то, что не разрешает отец, может разрешить муж.

– После звонков, я еще больше скучаю по ней.