В комнате нет света, но мы не закрыли жалюзи, поэтому освещение с улицы дает мне разглядеть его довольно ясно. Тимур кажется раздраженным из-за моего вопроса.

– Потому что, став матерью, ты будешь зациклена только на этом ребенке, Лейла, – говорит он. – Я знаю тебя, ты не принимаешь полумер. Мне всегда казалось, что моя бешеная трудоспособность будет тем, что в будущем может сказаться на отношениях в браке, но ты ничуть мне не уступаешь в этом. Мы и так проводим вместе мало времени. Ты же все время чем-то занята! Не на работе, так дома. А если появится ребенок? Я потеряю тебя неизвестно на сколько времени!

Я настолько шокирована этим выпадом, что даже открываю рот.

– Это чушь! Ты серьезно говоришь мне, что не хочешь ребенка, потому что ревнуешь к нему? К тому времени, которое он будет отнимать у меня?

– Я знаю, как это звучит, – мрачно отвечает Тимур. – Но будь ты любой другой женщиной, жила бы в свое удовольствие и все. А у тебя то уборка, то глажка, то соседка. Я даже по выходным получаю тебя только вечером.

– Предлагаешь жить, как в хлеву? – язвлю я. – Посмотрела бы я, что ты скажешь, увидев в шкафу не выглаженные рубашки и не получив свой ужин вечером.

– В том-то и дело, что ничего не скажу! Мне плевать на это, Лейла! До твоего появления всем этим занималась домработница и отлично справлялась. Вот чем она тебя не устраивала?

– Мне не нужно, чтобы в моем доме убирались чужие люди, Тимур! Я же не инвалид, сама со всем справляюсь и именно так, как мне нужно. В доме может быть только одна хозяйка! Ты знаешь, как мне трепала бы нервы эта домработница? Я бы все равно многое переделывала по-своему после нее. Ты не думаешь о моем комфорте, душевном спокойствии, а только о себе. Ты эгоист!

– Отлично, я эгоист! – рычит он, вскакивая с кровати. – Вот и живи теперь с этим. Менять меня уже поздно. Тоже мне, святая женщина в плену у тирана!

– А ты и есть тиран! – кричу ему, едва сдерживая слезы. – Почему все должно быть или по-твоему, или никак?

– Потому что я – глава этой семьи! Я мужчина, Лейла, и я принимаю решения в нашей семье. Сказал, что не будем пока заводить детей – значит не будем.

– Ну и иди к черту! – бросая в него подушку, говорю я, прежде чем уткнуться лицом в другую.

Тимур уходит, громко хлопая дверью спальни.

Глава 29

Мы с Тимуром не разговариваем весь следующий день. Он завтракает до моего пробуждения, а когда я прихожу на кухню, уходит, даже не сказав, куда направляется. Это больно жалит меня, потому что хоть мы и ссорились раньше, молчанием это не сопровождалось, да и вообще, Тимур всегда первый остывал и приходил мириться. А ведь на этот раз мы поссорились из-за каких-то нелепых слов, без веской причины!

Ну да, не созрел он еще для отцовства.