Здоровый трёхэтажный домина из кирпича, некрасивый, без изысков, просто коробка. Сплошной металлический забор в три метра, и за время, что мы здесь жили с Нового года, у нас появились четыре собаки в опасных ошейниках. Я их боялась, только папа с ними и контактировал. Ротвейлеры, тренированные.

Участок очень большой, кроме папиной крепости, стоял летний домик, большой сарай, тоже из кирпича, там хранился катер, который оставили старые хозяева. Гараж на три машины и баня ближе к калитке, что вела к реке. Дом стоял не на самом берегу, но если пробежать по лесочку, то можно попасть на большую пристань. Видимо, старый хозяин был не очень общительным, прямо как мой папа, и от местных жителей лесок с тропинкой к пристани был огорожен посадками ёлок. Они росли так плотно, что между ними не пролезть, а если кто пролезал, то обнаруживал между стволами и ветками колючую проволоку.

Кроме нашей семьи, в доме жила Марина Николаевна, это бывшая учительница моей мамы. Я так поняла, мама не любила математику и бывшей учительнице предложила стать служанкой. Вообще-то Марина Николаевна числилась как моя гувернантка и репетитор, но я отличница, особенно в местной школе, поэтому сушёная тихая старушка убирала и готовила. Марина Николаевна оказалась в сложной жизненной ситуации под старость лет. У неё плохой сын, весь в долгах, и пришлось старушке продать квартиру, чтобы как-то помочь своему взрослому сыну. Теперь жила у нас. Но я думала, что её ненадолго хватит. И хотя ей идти некуда, мама вела себя как полная дура, силиконовая повелительница.

У меня вот две бабушки верующими были. И я теперь думала, что Бог точно есть. Жила бы я с мамой, получила бы её воспитание. Вот такой быть – фу!

Поднялись роллеты, включился свет в гараже, мама заехала внутрь. Тут же набрала номер папы.

— Тарас, любимый, убери своих собак, я ребёнка привезла.

Пока из машины выходили, раздался свист на всю округу. Это папа вышел собак в вольеры убрать.

Мы выглянули из гаража. У нас, как в лучших домах Европы, дорожки, альпийские горки из-под снега виднелись, горели красивые фонарики.

В папе роста метр девяносто два и сто тридцать килограммов веса, при этом почти не было живота, он качался. Волосатый торс, голова бритая и чёрная борода с седыми прядями. На голое тело накинул куртку. Мы уже вышли, а он ещё свистел, и собаки бежали за ним, виляя купированными хвостами, но так как хвостики совсем мелкие, виляли собаки попами.

Пока папа не обернулся, мы с мамой семенили к дому, чтобы не попасться под горячую руки или тяжёлую ногу. Зависит от того, что папа сегодня пил: кофе или коньяк.

Такой дом большой, а прихожая маленькая. Планировка отвратительная, бывшим хозяевам нужно было иметь двадцать пять комнат, а какого размера, неважно. Здесь кругом норки.