Тащила чуть ли не насильно. Затягивала в сторону женских туалетов, где горели жёлтые, красные и синие фонарики и красиво перекрещивались их острые лучи. Пахло ароматизаторами, и шумела вытяжка.

— Данка, скажи мне, ты девственница? — приглушённо рычала Тёмка,

Она резко развернула меня к себе и уставилась мне в глаза своими злыми чёрными зенками.

— Тогда какого художника ты заигрываешь с мужиком старше тебя лет на восемь, у которого на роже написано, что он подонок?!

— Я?! — испугалась и огляделась по сторонам. — Я не заигрывала! Как написано? Как ты определила?!

— Ты его трогала, рассматривала, чуть не вешалась! Знаешь, что мужики, особенно взрослые, очень конкретный интерес к девушкам имеют? Ты вот так поиграешь, а потом этот Котик тебя сожрёт. Что я, блин, твоей маме скажу?! — орала она.

А ведь… ведь она была права.

Когда до меня дошло, о чём она говорила, так испугалась, что выпучила на Потёмкину глаза. Зря я из закрытого учебного заведения и в ночной клуб прямо… Я ж ничего не знаю об этой жизни!

Мне казалось, что пол уходил из-под ног, меня засасывало болото, и вот уже дышать сложно. Чуть ли не паника накатывала, как будто этот Котик меня съедал.

— Мне надо домой вернуться, — приняла твёрдое решение. — Ты права, я… Поля, я в интернате…. Я не выходила никуда, Ветер меня дикой назвал…. Я не знаю, как себя вести.

— Ты что?! Какое домой! А я?! — расстроилась Тёмка. — Стоп! Я сейчас тебя сдам в самые надёжные руки этого города! Всё в поряде, Лялька! Только одно условие, утром встречаемся и говорим, что ночевали у Варьки!

Я пожала плечами. На самом деле я хотела срочно уехать, можно не к папе, можно в дом Потёмкиных, но лишь бы не оставаться в этом опасном месте.

Но и Тёмку нельзя кинуть. Фаю-Майю уже не было видно, Рекрутов куда-то исчез, а она… За три месяца Полина стала мне настоящей подругой и проводником в этом сложном мире.

Веселье, кураж, азарт — все чувства, будоражащие меня на входе в этот клуб, как рукой сняло, когда поняла, что чуть не вляпалась. Но был шанс всё изменить, начать знакомство с ночной жизнью заново.

— Про какие руки ты говоришь? — спросила я, когда Полина печатала сообщение.

— Пока не знаю, найдём, — задумчиво ответила она. — Пошли, что покажу.

Мы вернулись с ней к лестницам, от них завернули в длинный коридор, по которому ходили люди. Музыка становилась всё тише и тише. Затем коридор влился в просторный холл.

— Здесь ресторан, просто постой, посмотри, — шептала Полина, запихивая меня к тяжёлым бархатным портьерам бордового цвета.

Время было к полуночи, публика в ресторане разогретая. Стояли столики, сновали официанты, сцена была с микрофоном… Люди у сцены танцевали под живой вокал. Кажется солист исполнял известный хит латинского певца с очень эффектным штробасом.