Мастер Игрушек взмахнул скипетром, и на Платона Евсеевича обрушился мощный поток воздуха, сбил его с ног, швырнул на стеллаж с книгами, стоящий позади. Платон Евсеевич крякнул и рухнул на пол, а на голову ему посыпались старинные фолианты.

– Мерзавец! – выдохнул Долмацкий. – Не думал, что ты решишься на такое! Да, у нас бывали разногласия, но отыгрываться на моем ребенке…

Сияющий скорпион метнулся к Мастеру Игрушек и ударил его изогнутым хвостом в грудь. Теперь и колдуна оторвало от пола и впечатало спиной в стену под самым потолком. Скорпион замер, прижимая его хвостом к деревянным панелям.

По телу монстра змеились голубые электрические разряды.

– Ты окончательно спятил, Скорпион! – прорычал Мастер Игрушек. – Я никогда не вмешиваюсь в дела Королевского Зодиака!

Он взмахнул скипетром, и Долмацкий с силой ударился о другой стеллаж. Сияющий скорпион тут же стал полупрозрачным, и Мастер Игрушек тяжело брякнулся на пол.

– Мне плевать на всех вас! – прорычал он. – На вашу мышиную возню! А ты заявляешься в мой дом и обвиняешь меня невесть в чем?

Над распростертым телом Долмацкого снова начал материализовываться сияющий скорпион.

Платон Евсеевич вскинул голову и протянул руку в сторону Мастера Игрушек. С кончиков его пальцев сорвался шар обжигающего пламени, но хозяин дома проворно шагнул назад и крутанул перед собой скипетр, создав прочный невидимый барьер. Огонь ударил в препятствие и хлынул в разные стороны, опалив перила, пол и потолок.

Мастер Игрушек снова махнул жезлом, но в этот момент Платон Евсеевич вскочил на ноги и понесся прямо на него. Не дав Мастеру сотворить новое заклинание, он со всего маху ударил плечом в живот противника.

Не устояв на ногах, оба рухнули на перила и перевалились через ограждение балкона.

Пролетев три метра, противники грохнулись на обеденный стол, отчего у того подломились ножки. В результате оба с треском обрушились на пол и раскатились в разные стороны.

Платон Евсеевич осторожно сел, тяжело дыша.

– Староват я для подобных полетов, – мрачно признался он.

– Чертов псих! – прорычал Мастер Игрушек, нащупывая на полу свой жезл. – С чего мне желать вреда твоей дочери?

– Я знаю… Ты ненавидишь меня!

– Как и половина Клыково! И что с того? Да, ты пытался меня обокрасть, но сам же и поплатился за это.

Мы квиты! Но нет, ты явился сюда и швыряешься огненными заклятиями, а мне сейчас и без тебя несладко…

– Что же тебя так расстроило? – издевательски усмехнулся Долмацкий.

– Убийство Марата Закревского… – Мастер Игрушек медленно поднялся на ноги, тяжело опираясь на скипетр. – Дьявол… Нелегко узнать о смерти своего единственного потомка…

– Марат? О, черт… – Платон Евсеевич тоже начал подниматься с пола.