Ну что ей я на это мог ответить? Внимание очередной начальницы и ухаживание с её стороны мне были не нужны, но и врать я не собирался.

— Как и любой другой русский мужчина, негативно, разумеется. Эти возрастные планки, на мой взгляд, созданы завистливыми малолетками, выскочившими замуж в восемнадцать, что с пеной у рта, наблюдая за тем, как свободно живут их более взрослые коллеги, не могут принять чьей-то самостоятельности и силы. Нет разницы, двадцать тебе или тридцать, каждая девушка, ровным счетом, как и мужчина, достойны своего маленького счастья, просто мы не знаем, когда именно оно постучится в наши двери.

— Лупанув с плеча первую пришедшую в голову мысль, подслушанную на какой-то ТВ-программе, ответил я.

— Миха-ли, с такими изречениями Вас бы в коммунистическую партию, да женским оппозиционером. Не знаю, как другие, а я бы за вас точно проголосовала. — под осуждающие и ревнивые взгляды мужчин-коллег, сновавших на втором этаже, проговорила та. Только непонятной ревности от своих мне ещё не хватало… Наверняка наша вчерашняя встреча с Хэ уже известна большей половине местных, если не каждому, и сейчас, когда я вот так чуть ли не под ручку гуляю по коридорам с очередной дамочкой, это выглядело как минимум странно.

Более странным было бы, если бы мы сейчас столкнулись с королем, а после мои внутренности и потроха окрасили стены данного заведения.

Благо, моим наихудшим опасениям не суждено было сбыться, по крайней мере в ближайшее время. Старина Франки, встретивший нас на этаже, сообщил Джу, о том что по просьбе сверху он назначен блюстителем закона и порядка, что будет приглядывать за тем, дабы кто-то из многочисленных просящих не натворил каких-либо дел.

Пожав плечами, девушка согласилась, да и ей-то что. «Ну, блюдёшь и блюди, только не мешай» — читалось в её безразличном взгляде, направленном на здоровяка. Меня же подобным взором она боялась наградить, хотя по эстетике тела, да и мужественности, как мне кажется, накаченный Франкенштейн мог дать фору любому спортсмену и атлету. Эх, неужели эпоха мышц как у старины Арни ушла в прошлое, уступив место смазливым мальчишкам с миловидным женским личиком? Ушла эпоха вместе со всеми стараниями культуристов…

Уже на подходе к своему «до не обыденности обычному» кабинету я заметил сидящую вдоль стенки очередь из самых первых и ответственных торопыг, под пристальным взглядом которых я стал чувствовать себя чутка не в своей тарелки.

Для этих бедолаг я был кем-то вроде того же бога, паромщика, или, как минимум, декана, готовящегося принимать всех провинившихся или попавших в списки на отчисление. Одно мое слово могло напрочь изменить их жизни так же, как некогда Хэ изменила и мою.