На пороге стояла странная особа несомненно женского пола и довольно молодого возраста. Однако все в ней было как-то неудачно перемешано, как в концерте советских времен, в котором выступление хора ветеранов аптекоуправления чередовалось с акробатическим этюдом, карточными фокусами и чечеткой, затем выступала пожилая исполнительница романсов, а под конец выпускали певца помоложе, который исполнял популярную бразильскую или финскую песню в русском переводе.

Так и в облике этой молодой женщины странным образом переплетались самые разные стили и направления. Наблюдательная Лола отметила, что Лизавета наверняка недавно посетила хорошего парикмахера, волосы у нее были тщательно покрашены, мелированы и уложены, что обошлось ей недешево.

В то же время она была в поношенной и растянутой кофте домашней вязки и длинной выцветшей юбке модели «мать-одиночка со странностями». Зато на ногах у Лизаветы были вполне приличные итальянские туфли на высоком каблуке. Довершало ее облик абсолютное отсутствие макияжа. Точнее, по косвенным приметам Лола определила, что Лизавета несомненно накрасилась, но потом долго рыдала и наконец смыла весь макияж. Теперь глаза ее были красными, нос предательски распух, а на щеке назревал вулканический прыщ.

Лизавета всхлипнула, подняла глаза и попятилась.

– Вы кто? – выдохнула она удивленно.

– А кого вы ждали? – строго осведомился Маркиз, решительно протискиваясь в прихожую.

– Ни… Николая!.. – И Лизавета снова разрыдалась, как будто кто-то включил специальный вентиль.

Лола, которая сама была отличным специалистом в данном вопросе и даже могла бы организовать мастер-класс по дамским слезам различного вида и назначения, не могла не признать, что рыдает девушка качественно и со вкусом, а также вполне искренне – для чего ей притворяться перед совершенно незнакомыми людьми? И это при том, что сегодня она рыдает не в первый раз.

Все-таки удивительные резервы скрывает в себе человеческий организм!

Пока она любовалась на отличную работу и мотала на ус некоторые приемы рыданий – вот эти прерывистые всхлипывания, к примеру, очень подошли бы к роли Джульетты, а вот так, с легкими подвываниями, могла бы рыдать героиня какой-нибудь греческой трагедии, – Леня сменил тактику.

Вначале он решил взять самый свой строгий тон, если надо, девицу даже слегка припугнуть, поскольку время здорово поджимало. Теперь же, быстренько обежав взглядом квартиру, он понял, что с этой плаксой они застрянут надолго.

– Дорогая, – он разлетелся к Лизавете мелким бесом, – что ж вы так расстраиваетесь? Николай не пришел? Да зачем вам нужен этот отвратительный грубый и лживый тип?

– Откуда вы знаете Николая? – Лизавета вдруг прекратила рыдать, как будто вентиль завернули.