Отправив с богом (точнее, с охраной из сотрудников 8 – го отдела ГУГБ) не верящего (как и положено в СССР-1941) в высшее существо достаточно агрессивного (как уж знал Сталин) атеиста (что, между прочим, ранее весьма порадовало вождя на фоне издевательских рассказов попаданца о перестроечном «ренессансе» религиозного мракобесия и удобно устроившемся в российском обществе 21 века «ЗАО РПЦ» со всеми их свечно-кагорными и прочими, более значительными «бизнесами» и мерзкими попытками влезть в систему образования) из 2018 прочь, они продолжили обсуждение дел текущих.

Земных.

По большому счёту, попаданец добавил не много, лишь отдельные детали. Но сам Сталин только укрепился в выводе – логика побуждений внутренней политики США и Японии однозначно вела тех к решающему столкновению интересов на Тихом Океане. Осталось лишь сделать так, чтобы неизбежная битва за крупные архипелаги и бесчисленные острова, разбросанные на огромных океанских просторах самого большого водного пространства Земли, сыграла максимально в пользу СССР.

И обязательно так, чтобы сиюминутные выгоды каких-то решений и возможных геополитических ухищрений не заслонили будущее.

То будущее, которое ныне предполагал для страны Сталин.

Знания легли тяжким грузом, и если с принятием неизбежности подступающей кровавой схватки с Германией Сталин примирился, то отдалённое будущее, до которого он и не надеялся дожить, выглядывало мерзким обличьем девяносто первого. Обличье это несколько раз являлось Сталину в снах в виде образа меченого самой судьбой последнего Генсека, несколько фотографий которого разных лет и разного качества отыскал Рожков в своих книгах.

Горбачёв. Бездарный и самовлюблённый финальный результат предположительно «отрицательного отбора кадров в СССР», о котором настойчиво толковал попаданец, рассказавший о понравившейся самому Рожкову теории в будущем, согласно которой система в СССР двигала наверх часто худших из худших. Особенно если дело касалось выдвижения по «партийной линии».

То, что партия в 1991 было ничтожна и что из себя представляла, он понял по тому, что сказал попаданец о её численности.

Около 20 миллионов коммунистов! Неимоверная сила!

На бумаге и на словах…

Горькое разочарование тогда охватило его.

Если знание о подступающей войне и жертвах бросали поначалу в кровавое марево ненависти, которое он рассчитывал охладить лишь кровью врага под атомным молотом, который СССР обрушит при первой возможности на Германию Гитлера, то знание о том, во что превратилась партия большевиков, обессиливало. Но, придя в себя от первых рассказов попаданца, эти же слова от потомка подарили и надежду, что СССР увидит и 21 век.