Они, словно рама, обрамляли обстановку: низкие оттоманки, утопающие в шелковых подушках, резные столики, мраморные статуи в нишах, узорный паркет на полу, парные портреты на стенах и бронзовые канделябры.

Лицо мужчины на одном из портретов показалось мне смутно знакомым, как будто я уже видела его раньше. А вот женщина — нежная блондинка в бледно-розовом платье — выглядела так, словно секунду назад отложила книгу и подняла глаза, затуманенные мечтами о прочитанном.

— Рольф, поставь меня на ноги, — опомнившись, попросила мужа. — Порог давно остался позади, так что свою мечту ты уже исполнил.

Супруг усмехнулся, осторожно спустил меня с рук, но не отпустил. Он так и продолжал держать в объятиях, глядя таким горячим взглядом, что внутри тут же загорелось ответное пламя.

Вот как Рольфу удается? Кажется, еще секунду назад я думала только о том, чтобы поскорее добраться до озера и разобраться с проклятым туманом, а сейчас у меня одно желание: шагнуть навстречу стоящему напротив мужчине и утонуть совсем в другом тумане, в невесомом тумане нашего общего удовольствия.

— Рольф, мы не должны…

— Тш-ш, — остановил меня муж. — У нас полно времени. Иди сюда.

Он протянул руку, и я без колебаний вложила в нее свою. А дальше все действительно утонуло в дымке — небольшая спальня, в которую мы пришли, серебристый лунный свет, пробивающийся сквозь решетчатый переплет окон, наши обнаженные тела, тяжелое дыхание, стоны и безумные, сводящие с ума поцелуи. И движения, в которых переплетались наши истории, наши чувства, наши ощущения. Те движения, что в очередной раз сплавляли нас с мужем воедино.

В голове мелькнула мысль — как же я раньше жила без этого счастья? Без этих ласковых губ, умеющих вознести так высоко одним прикосновением, без крепких рук, которые могут и поддержать и подарить блаженство, без черной бездны, глядящей из любимых глаз? Она больше меня не пугала. Ведь я поняла главный секрет — нужно всего лишь шагнуть навстречу и упасть в нее. И тогда вместо страха придет эйфория полета и удивительное ощущение, что за спиной вырастают крылья. Рольф и был моими крыльями. Тем, кто заставил меня открыться и вылезти из той скорлупы благоразумия, за которую я до сих пор держалась.

— Рольф, я тебя люблю, — тихо прошептала на самом пике страсти.

И муж услышал. Он рыкнул, вбиваясь в мое тело, а его поцелуи стали просто сумасшедшими.

— И я тебя люблю, моя девочка, — услышала я, а дальше все погрузилось в темноту, в которой были только мы вдвоем и прекрасное чувство парения."

"— Софи, ты просто невероятная, — выдохнул Рольф, когда мы немного пришли в себя. — Я до сих пор иногда хочу себя ущипнуть, чтобы проверить, что это правда, что ты не плод моего воображения.