И все переговоры вела через всемирную паутину. С заказчиками она не встречалась, исполнители – девушки – понятия не имели об Анюте Павловне. Причем второй раз одну и ту же «больную» не использовали. Никогда! На каждый случай имелся свой «добрый ангел».

– А куда он девался после выполнения работы? – прошептала я. – Их убивали?

– Нет, – замотала головой Косарь, – Равиль вручал девушке билет на поезд, допустим в Екатеринбург, и говорил: «Вот тебе проездной документ и пара тысяч рублей. Срочно покидай Москву и не возвращайся раньше чем через три года, иначе Сомари – Вильсон вернется. Задержишься в столице – умрешь через неделю».

– Конечно, он же их вылечил, – грустно ответила Нина. – Еще раз напоминаю о контингенте, который служил «добрыми ангелами»: все без высшего образования, продавщицы, стриптизерки, не слишком востребованные парикмахерши, всякие коробейницы, без семьи, без детей. Они и в чужом городе легко приживутся. Это был безошибочный расчет.

– Но Аня! Та самая, которая вернулась умирать к маме!

– Я ведь объяснила: Анна порвала с матерью и на вопросы стоматолога ответила: у меня никого нет. Рано или поздно любой преступник прокалывается, – философски заметила Косарь.

– Да, – кивнула Нина, – только Сомари – Вильсон здесь ни при чем. Иногда среди «добрых ангелов» встречались особо внушаемые экземпляры. Помнишь ту девочку, которая прыгнула из окна? Она поверила «врачу» и решила, что не стоит дальше жить. Аня была мизантропкой, она хоть и попыталась лечиться, но в глубине души ни на минуту не сомневалась, что скоро умрет. И на самом деле скончалась. Опытные врачи подтвердят: если человек сдался, сложил лапки и решил, что его болезнь неизлечима, то смерть не заставит себя ждать, заберет абсолютно здорового человека. Понимаешь, мы способны сами себя в могилу загнать! Аню зомбировали, она оказалась чрезмерно впечатлительной, да еще разгульная жизнь ослабила ее здоровье.

– Но все равно получается, что и самоубийцу, и Аню лишили жизни подручные Анюты Павловны! – подскочила я.

– Верно, – согласилась Нина. – но психологию к делу не пришьешь. Нужны улики.

– Значит, историю с Беатрисой Мальчик заварила Анюта Павловна? – спросила я.

– Ну да, – кивнула Нина.

– Роль Павла Львовича исполнял Олег? Его непутевый сын?

– Нет, – усмехнулась Косарь, – нанятый актер, хорошо загримированный. Он, кстати, ничего толком не знал, думал, что участвует в невинном розыгрыше.

– Но если кто-то захотел, чтобы Беатрису Мальчик приняли за любовницу Краминова, то почему так топорно действовали?

– Ты о чем? – подняла брови Нина.

– Допустим, о покупке свитера.

Нина искоса посмотрела на меня.

– Это была совершенно особая для Анюты Павловны ситуация. Последнее дело.