И только в этот момент я почувствовал, насколько проголодался.

Первой моей вполне естественной мыслью было отправиться домой и перекусить. И тут я снова вспомнил, где я и кто я, и, самое главное, когда я.

Там же мама. Живая! В моем детском горле сразу встал ком. Даже не знаю почему. Вроде бы не был никогда сентиментальным. Мама умерла, когда мне было тридцать четыре. А вот сейчас появился шанс еще раз ее увидеть: живую, здоровую, улыбающуюся. Это было сильное чувство. И оно, вопреки моему желанию, подкатило к горлу едва сдерживаемыми бурными эмоциями.

Я непроизвольно шмыгнул носом, засунул остатки зерна в карман шортов и уставился в землю, изо всех сил пытаясь сдержать подкатывающие слезы. Чертово детское тело! Нервно сжав кулаки, я вонзил ногти в ладони, потом спрыгнул с эстакады и пошел в заросли придорожных кустов.

— Егор, ты куда? — удивленно крикнул Серега Сомов.

— Я сейчас. Отлить надо, — брякнул я через плечо первое пришедшее в голову.

— Подожди, я с тобой! — раздался позади оклик Женьки Андреева. — Тоже хочу.

— Да что б тебя! — буркнул я себе под нос и остановился, чтобы подождать Женьку.

Однако, как ни странно, эта секундная досада на Андреева сразу вернула меня в привычную колею. Всю слезливость как рукой сняло. А в туалет по-маленькому я действительно хотел. Так что пришлось с Женькой на пару полить близлежащие кусты.

Когда мы с ним шли обратно, я решил, что надо срочно доехать до дома. Кто знает, когда это чудесное погружение в детство закончится? А мать я очень хотел увидеть. Отец, конечно, тоже еще жив. Не станет его только через три года. Но лицезреть его мне не очень-то и хотелось. Как-то у нас с ним не сложилось. Но это отдельная история.

Я поднял с земли свой велосипед и крикнул друзьям:

— Парни, я сейчас до дома сгоняю. Перекушу по-быстрому и выйду. Вы где будете?

— Мне в сарайку надо — кроликов кормить, а потом грядки полоть, — грустно поведал Серега Сабуров.

— А мы с Коляном и с Женькой, наверно, во дворе будем, — откликнулся Серега Сомов.

— Хорошо. Я быстро, — крикнул я через плечо, отъезжая от эстакады.

Чтобы добраться до дома, надо было проехать метров сто пятьдесят по подъездной дороге, ведущей к воротам хлебной базы. Дальше выехать на главную дорогу и повернуть направо. А затем проехать одну автобусную остановку — около четырехсот метров.

По дороге я миновал котельную, работающую на мазуте. Именно она зимой отапливала наши четыре пятиэтажки и две двухэтажки, выросшие в шестидесятых годах посреди чистого поля.

А вокруг них текла почти деревенская жизнь. На востоке простирались большие совхозные поля, которые ежегодно засеивали различными сельскохозяйственными культурами.