После того, как я взял у него спички, он снова улегся на живот, подложил здоровую руку под голову, и в таком положении рассказывал мне про свои военные приключения.

— Аркадий Михайлович, надо, чтобы вы поскорее согрелись, — прервал я его. — Для этого лучше всего перевернуться на спину. И мне нужно будет расстегнуть вашу одежду.

На нем помимо курточки были надеты еще пиджак и темная рубашка.

— Что ты задумал, малец? — прокряхтел Аркадий Михайлович, удивленно глядя на меня.

— Я хотя бы частично освобожу вас от сырой одежды. От нее вам только хуже. Вы так никогда не согреетесь. Видите тот камень? — Я показал на булыжник, который задвинул в костер. — Я вытащу его и оберну своей майкой. Когда он немного остынет, то мы поместим его у вашего левого бока поближе к подмышке. Это поможет вам быстрее согреться. Но для этого нужно снять сырую одежду. Хотя бы пиджак и рубашку. Освободим только левую руку. Правая у вас, похоже, сломана. Ее трогать не будем.

— Хм. Разумно. — Аркадий Михайлович удивленно смотрел на меня. — И где ты только этого нахватался, малец?

— Отец. Он у меня в разведке служил.

— Знаю-знаю. Батька твой — мужик, что надо. Когда трезвый, — без обиняков заявил Аркадий Михайлович, пытаясь перевернуться на спину.

Я подскочил к нему и стал помогать, стараясь не касаться сломанных конечностей. Аркадий Михайлович заскрипел зубами и сильно побледнел.

— Ничего, — хрипел он сквозь зубы, — прорвемся. Еще и не такое бывало. Терпи, Аркаша. — И он пару раз размашисто шлепнул себя по щекам здоровой рукой.

Когда дело было сделано и Аркадий Михайлович благополучно перевернулся на спину, я поспешно выкатил толстой палкой камень из костра, а затем начал расстегивать курточку, пиджак и рубашку Серегиного дедушки. И тут я замер в нерешительности. Под рубашкой обнаружилась еще сырая майка.

— Аркадий Михайлович, где у вас нож? — после секундного замешательства спросил я.

— Это еще зачем? — он с подозрением посмотрел на меня.

— Мне не снять с вас майку. А она сырая. Ее нужно разрезать, — спокойно, словно речь шла о завязывании шнурков, ответил я.

Аркадий Михайлович понимающе кивнул.

— В правом нижнем кармане куртки, — хрипло добавил он. Его начинала бить легкая дрожь, а тело было очень холодным.

Я быстро достал нож, разрезал майку и стянул ее с озябшего тела фронтовика. Дальше действовать нужно было быстро. Я стянул с себя майку, обернул в нее разогретый в костре камень и придвинул его к левому боку Аркадия Михайловича, ближе к подмышке. Потом быстро закидал сухими листьями грудь Серегиного деда и его расстегнутую сырую одежду, а затем улегся сбоку, рядом с камнем, прижавшись к озябшему старику своим нагретым от проделанной работы туловищем.