Не знаю, из чего делали начинку этого довольно обычного для Советского Союза блюда, но она обладала каким-то неповторимым вкусом, была ароматной, натуральной и по-настоящему мясной.

Таким же необычным и необыкновенным вкусом для меня обладало еще одно блюдо, которое я помнил с детства, но давно уже ничего подобного не пробовал. Его я кушал в садике. Именно там это блюдо готовили абсолютно незабываемо. Даже в школе почему-то оно было уже немного не таким. Пюрешка с котлеткой. Даже не так — божественная пюрешка с великолепной котлеткой. Я всегда чуял это блюдо по запаху, еще до того, как оно появлялось на наших маленьких столиках.

А когда передо мной ставили тарелку, я с жадностью съедал все до последнего кусочка.

И так же жадно я сейчас расправился с пельменями. Закашлявшись от нечаянно раскушенной горошины перца, я начал хлебать ложкой оставшийся в тарелке бульон. Покончив и с ним, я облизал ложку и довольно произнес:

— Вкуснотища! Спасибо, мам.

Мама снова как-то странно на меня посмотрела. В детстве я ее никогда не благодарил за еду, о чем потом часто очень сожалел. И сейчас пришло время исправить эту досадную оплошность.

Я помыл за собой тарелку и потянулся за спичками.

— Ты что задумал? — с беспокойством спросила еще не отошедшая от прошлого шока мама.

— Чайник хочу поставить, а что?

— Егор, я тебя не узнаю. Когда ты успел стать таким самостоятельным?

Поначалу я удивился этому вопросу. Насколько я помнил, зажигать конфорку на газовой плите я умел лет с семи-восьми.

— Что опять не так, мам? — обиженно прогнусавил я, вопросительно уставившись на нее.

— Ты никогда не ставил чайник. Всегда просил меня. — И мама иронично передразнила мой детский голосок: — Мам, а чаёчка налей.

— Ну прости, мам. Теперь я буду учиться сам о себе заботиться. Ведь мне уже одиннадцать. — И я легким движением руки чиркнул спичкой по краю коробка, зажег конфорку и поставил на нее большой эмалированный белый чайник. При этом я с интересом заметил, что в ушко его крышки была просунута винная пробка. Я вспомнил, что с помощью этого нехитрого приспособления можно было поднимать горячую крышку без использования прихватки и не боясь обжечься.

Пока чайник кипятился, я потянулся к другому, который был поменьше объемом.

В нем мы заваривали чай. Заварка при этом получалась довольно крепкой и ее надо было обязательно разбавлять кипятком. Беда была в том, что когда жидкость в заварочном чайнике подходила к концу, то мама в целях экономии несколько раз доливала в него обычной кипящей воды. Качество заварки при этом конечно же ухудшалось и после нескольких таких «доливок» ее консистенция и цвет постепенно доходили до состояния, которое у нас в семье негласно называлось «ослиной мочой».